Книга Отпусти меня, страница 50 – Литтмегалина

— Тем хуже для него. После реализации этого так называемого брака он может быть обвинен в похищении и изнасиловании — а это уголовный срок, и весьма продолжительный. Тот факт, что невеста несовершеннолетняя, накинет еще пару годков — если, конечно, жених сам не является несовершеннолетним.

— Думаю, ему лет двадцать — двадцать пять, — предположила Надишь. — Ты говоришь про уголовный срок… однако же подобные навязанные браки у нас происходят постоянно. И еще никто не был за них наказан.

— Просто потому, что о них не докладывают куда следует. Если же твоя подруга сдаст муженька властям, процесс будет запущен. Как только благоверного закроют в каталажке, она свободна.

В разъяснении Ясеня все звучало просто. Раздражающе просто.

— Да, свободна, — сердито буркнула Надишь. — Свободна сдохнуть в канаве. Потому что отец вышвырнет ее из дома, а для соседей она будет опороченная женщина, предавшая своего мужа. Ей даже стакан воды никто не вынесет.

— Для таких женщин организованы приюты. Их не очень много, но они есть. Я раздобуду тебе адрес. Там ей предоставят кров, пищу, помощь, помогут с работой. Она совсем юная. У нее еще есть шанс чему-то научиться и начать жить самостоятельно.

— Она не сможет, — отрезала Надишь. — Даже представить такое не могу.

— Ты же выживаешь одна.

— Я — другое дело. Я сильная. А она… нет, она никогда не решится отказаться от всего.

Ясень пожал плечами.

— Тогда она выйдет замуж. И будет терпеть своего муженька.

— Неужели нет хорошего пути?

— В данном случае их только два, и оба сильно так себе. Один требует немалой решительности. Второй обещает физические и психологические увечья.

— Давай закроем эту тему, — помрачнела Надишь и начала яростно рубить зелень для салата.

— Ты злишься? — спросил Ясень, рассматривая ее.

— Нет, — процедила Надишь.

— В чем дело? Мне иногда кажется, что я рта не могу открыть, чтобы на меня кто-нибудь не обиделся. А ведь я говорю тебе разумные вещи.

— Все в порядке. Просто все это наши глупые кшаанские проблемы, и тебе плевать. Я поняла.

— Мне не плевать, — голос Ясеня смягчился. — Я сочувствую той девушке. Но что я могу для нее сделать? Мне поехать скандалить с ее папашей, с ее женихом, женихом и папашей одновременно? Где один кшаанец, там их двадцать. Сбежится толпа, меня прирежут, приедет полиция, кого-то посадят. Что будет дальше с ее замужеством, я не знаю, но не считаю это рациональной тратой моей жизни. Да и потом я уже немного занят в больнице, если ты не заметила. Уж лучше спасать людей там, где у меня это хорошо получается.

— Ладно, — сдалась Надишь. — Ты прав. Я просто переживаю за нее… — она потерла лицо ладонями. — Если ваше правительство осуждает принудительные браки, почему они просто не введут закон, запрещающий их полностью? Раз — и все.

— А кто будет следить за исполнением закона? Текущей численности полиции для этого явно недостаточно, и нарастить ее едва ли получится — ровеннцы неохотно едут в Кшаан, я говорил тебе. Да и строптивых невест начнут бить еще сильнее, чтобы принудить их озвучить согласие. Как отследить, что происходит за закрытыми дверями? — Ясень отобрал у Надишь нож, пока она не превратила зелень в труху. — Уверен, Ровенна была бы рада изменить эту ситуацию. Но у нее не хватает на это ресурсов.