Книга Отпусти меня, страница 99 – Литтмегалина

— Нет. С чего бы? — небрежно улыбнулась Надишь. Она не собиралась рассказывать Ясеню о встрече с Камижей. Во время того разговора, когда они вдвоем пытались уговорить ее обратиться в полицию, Ясень проникся ощущением, что Ками — слабохарактерная дурочка. Узнав ее теперешнюю ситуацию, он едва ли ей посочувствует. Впрочем, главная причина молчания Надишь была в другом. Она неоднократно приходила к дому мужчины, которого сама же охарактеризовала перед Ясенем как неадекватного и опасного. Некоторые моменты из воскресных разговоров навели ее на мысль, что Ясень может воспринять такие ее действия без восторга.

Пожав плечами, Ясень пригласил в кабинет пациента. Это был пожилой, обросший клочковатой слипшейся бородой мужчина. Судя по плещущей от него плотной волне зловония, мылся пациент лишь в те дни, когда ему хотелось совершить что-нибудь действительно для него необычное. Один его глаз побелел от катаракты, второй был в чуть лучшем состоянии, и Надишь поспешила ухватить пациента за предплечье и помочь ему дойти до кушетки, радуясь, что перчатки защищают ее кожу от непосредственного контакта. На вопрос, в чем проблема, пациент молча указал на перевязанную тряпкой ногу.

— Развяжи, — приказал Ясень Надишь.

Присев возле пациента и стараясь не морщиться от запаха, Надишь начала аккуратно разматывать тряпку. Что-то белесое и маленькое вывалилось из-под повязки, приземлилось прямиком на нос ее резинового сабо и принялось яростно извиваться. Стоило Надишь осознать, что это такое, как она совершила резкий прыжок назад, едва не сшибив спиной весы. Личинка! Мерзкий извивающийся червяк!

Бросив на нее недоуменный взгляд, Ясень натянул свежую пару перчаток, присел возле пациента на корточки, сам снял повязку и внимательно изучил кишащую личинками рану через лупу.

— Поверхностный миаз, — уведомил он Надишь по-ровеннски. — Вызван мухами из семейства каллифорид. Это такие зеленые, блестящие, ты тысячу раз их видела. Самки откладывают яйца в открытые раны, гноящиеся ссадины, язвы. Через день-два развиваются личинки. В отличие от вольфартовой мухи, личинки которой способны добраться до кости, каллифориды здоровую плоть переваривать неспособны, ограничиваясь поеданием гноя и некротизированных тканей. По окончании цикла развития отпадают с кожи и окукливаются вне организма. В целом ничего серьезного, хотя немного удивляет, что мы столкнулись с этим случаем в январе, когда мушиная активность сведена к минимуму.

— Спасибо за лекцию, — ответила Надишь на том же языке. — Но меня не стало тошнить меньше. Даже больше.

— Подготовь перевязочную.

— Что ты собираешься делать?

— Удалять их. Вручную.

— Все?!

— Все.

— Да их там штук двести!

— Вот все двести и удалим.

— Можно мне уйти? Меня сейчас вырвет. Я не шучу. По-настоящему вырвет!

— Нет, нельзя, — отрезал Ясень. — Ты медсестра или кто?

— Только не заставляй меня их трогать, — взмолилась Надишь. — Я потом для тебя что хочешь потрогаю, но к этим мерзким тварям не прикоснусь даже палкой.

— Ладно, — вздохнул Ясень. — И я подумаю над твоим предложением.

Нервно вздрагивая, Надишь поплелась в перевязочную.

Ясень обезболил рану, очистил ее раствором хлоргексидина, а затем закапал в образованные паразитами отверстия вазелиновое масло.