Книга Гнилое яблоко, страница 28 – Литтмегалина

— Показать тебе что-то по-настоящему большое?

— Твои высокомерные манеры… и слишком чистая речь.

— Ты тоже ротиком неплохо справляешься. Для паренька из провинции.

Игнорируя очередную плоскую шутку, я флегматично пожал плечами.

— Читаю много, только это меня и спасает. Я видел у тебя заметки, написанные на как минимум двух иностранных языках. Ты не таскал бы их с собой, если бы не понимал, что в них написано. Сколько вообще языков ты знаешь?

Отум пробормотал что-то себе под нос.

— Что? – переспросил я.

— Я сказал, отсоси. Это же я могу повторить на десяти языках минимум.

Отум меня откровенно провоцировал, но я еще не решил, на что именно. Одно из двух.

— Жаль, что даже на своем родном ты не в состоянии ответить на элементарные вопросы, вместо этого отделываясь тупыми шутками.

— Я говорю на старорованском, роанском, кшаанском, и еще пару языков знаю посредственно. Теперь удовлетворен? – конечно, Отум не мог не придать особую интонацию последнему слову.

— Это в какую же школу ты ходишь такую продвинутую?

— Не нахожу желания обсуждать свою жизнь, даже с тобой, хитрая задница. Лучше расскажи мне что-нибудь о себе. Тебе не кажется, что для твоего родного разлагающегося городишки ты гниешь недостаточно быстро?

— Рарех мне не родной город.

Отум выгнул бровь.

— Вот как? Тогда, видимо, тебе досталось чуть меньше того дерьма, что там повсюду. Не чувствовал себя стекляшкой в навозной куче?

— Да, – сказал я. – Иногда. Я всегда знал, что однажды я сбегу.

Отум поскреб длинными ногтями серую полосу грязи на щеке.

— Зачем тебе нужен он? – спросил он вдруг. – Он пророс на той же почве, что и они все.

Я не сразу понял, о ком он. А когда понял, мне было настолько плевать на мнение Отума, что я даже не утрудился ответить, только оглянулся посмотреть, не услышал ли Миико.

Но Миико отстал и сейчас был в метрах тридцати от нас. Замерев на серой разбитой поверхности 132-го, он смотрел в направлении туннеля. Я позвал его, но он не шелохнулся, только торчащие из-под кепки кончики его вьющихся темных волос шевелились от ветра.

В его неподвижности проступало напряжение. Я сделал шаг к нему, еще один, и зашагал быстро.

— Что там, Миико?

Молчание. Уже когда я был готов повторить свой вопрос, Миико ответил мне, с усилием отвлекшись от чего-то.

— Облако, – пробормотал он. – Здесь, – и развел руками.

С ним точно было что-то не так. С тех пор, как мы ушли из Рареха, он постоянно барахтался в своих странных мыслях.

— Облако? – не понял я.

— Да. Стой там, не иди дальше.

Миико пошевелил пальцами.

— Не могу прикоснуться, – жалобно сказал он. – Но оно здесь.

У Миико и вправду крыша поехала? Я приблизился к нему, и внезапно на меня накатил унылый, безнадежный страх. И одновременно боль, резкая, как удар под дых. Я едва удержался, чтобы не согнуться пополам – больше от внезапности ощущения, чем от его интенсивности.

— Ты тоже почувствовал, – произнес Миико полувопросительно-полуутвердительно.

Было как-то нелепо ответить «да», и я сказал, отступая на шаг:

— Может быть. Я не понял.

Между мной и Миико располагалась небольшая лужа. В ней отражались ползущие по небу облака. Мне захотелось развернуться и зашагать прочь от этой «непонятности».

— Оно небольшое, – объяснил Миико. Его голос был лишен удивления, пуст совсем; должно быть, он еще не отошел от треплющего нервы перехода в Долину. – Задевает краем эту лужу. Чуть больше ее. Я наткнулся на него случайно.