Книга Гнилое яблоко, страница 84 – Литтмегалина

(ты должен вырваться)

Я слышу свой стон. Новый порез глубже предыдущего. Это так чудесно; мне хочется срезать с себя кожу и увидеть собственные кости. То, что боль в моем теле, в моей душе – блаженство. Мне нравится эта дрожь в пальцах – моих, его; в моем дыхании жадность.

(прекрати это, ты, псих!) крик в моей голове

(Вырвись из этого! Не вязни в трясине… но если ты как твой отец, если ты ничтожество, то сдохни, сдохни!)

Когда нож зависает надо мной, готовясь к последнему удару, мое мечущееся меж двух тел сознание понимает, что вынуждено сделать выбор. Остаться в теле жертвы и в нем погибнуть, либо

(Где-то на дне чана с мыслями тусклое понимание фатальности происходящего. Убивая себя в галлюцинации, я убиваю себя в реальности, потому что мое настоящее сердце верит тому, которое принадлежит мне там. И если там оно остановится…)

преодолеть свое отвращение и закончить свои перемещения в теле человека, который держит нож.

(нужно сделать выбор)

(делай выбор)

(кто из них я?)

Я смотрю в собственное лицо.

(умереть)

(убить)

(что выбрать?)

(внезапно ответ становится очевидным)

Я приподнимаюсь, но тяжесть тянет меня вниз. Я вцепляюсь руками в собственные плечи. Смотрю в собственное лицо. Я вижу в его глазах пламя, но если разум – это свет, то они темным-темны.

— Я не жертва. Я не убийца. Просто осознай.

Он (я) неподвижен, застыл, глядя в мои глаза.

— Меня тут нет. Мы оба – не я.

Я угадал его движение и ударил его по руке изо всех сил. И, когда нож стукнул о землю, я обхватил себя-убийцу, в объятии прижимая его к себе.

____________________ _________________________________ ____ ______________ _____________________ __________ ______________ ______________________ _______________________ ______________

Кровь все еще стекала по груди, но в следующий момент я осознал, что это вода, а я нахожусь в полузатопленном подполе. Боль на месте нанесенной в видении раны осталась, но быстро слабела. Я сдвинул ее на задний план, сосредоточил все внимание на дрейфующих на поверхности воды золотистых бликах. Они поднимались с глубины. Там, под водой, что-то было.

Затаив дыхание, я погрузил руки в воду и коснулся гладкой поверхности, скрытой от меня водой и тьмой. Сначала она показалась мне обжигающе горячей, затем – холодной. Точно электрический импульс пробежал по моим пальцам, и на меня накатила волна омерзительного страха.

Предмет оказался тяжелым, отлитый из какого-то металла. Он выскальзывал из рук. Извлекая его, я не мог отделаться от ощущения, что прикасаюсь к чему-то пропитанному ядом или источающему радиоактивное излучение. Знаешь – это опасно, это вредит тебе. Но деваться некуда, и ты продолжаешь.

Я выдернул это нечто из воды, и с моих рук вниз устремились струйки воды, горящие золотом. Находка, испускающая слабое сияние, оказалась золотистой статуэткой божка преотвратнейшего вида, отчего мой подавляемый ужас только усилился. Я приподнял божка, непочтительно используя его в качестве пусть паршивенького, но хоть какого-то фонаря, и посветил на край пролома. С тихим раздражением я припомнил, что, прыгая в пролом, не потрудился подумать, как буду выбираться. Впрочем, в тот момент я больше тревожился о том, что может встретить меня внизу.

Я положил божка на край пролома и толкнул его как можно дальше. Извлечь из подвала самого себя было делом посложнее, тем более с раненой рукой. Проклятые доски крошились прямо под пальцами. Собственное тело казалось непреподъемным. В какой-то момент я практически отчаялся и уже представил себя, медленно загибающегося в подполе. В последнем паническом рывке я подтянулся, цепляя половицы ногтями, и выбрался.