Книга Синие цветы I: Анна, страница 176 – Литтмегалина

— Хватит! – я замотала головой, отступая от Науэля. – Неужели это так легко для тебя – избавиться от меня?

— Легко? – поразился Науэль. – Легче! Мне гораздо легче расстаться с тобой, чем однажды увидеть твое остывающее тело! Не будь дурой, Аннаделла, как ты можешь не понимать: тебя могли убить в доме твоего мужа, в доме Эрве, и непосредственно на пути к этому дому твои шансы умереть были весьма высоки!

Смерть казалась мне меньшей неприятностью по сравнению с тем, что Науэль бросает меня.

— Поэтому в последние дни ты был так холоден? Поэтому ускользал от меня снова и снова? Добивался, чтобы я так привыкла к твоему присутствию отсутствия, что не заметила бы, как ты на самом деле исчезнешь?

Я кричала, и Науэль тоже закричал.

— Я ждал, когда ты обидишься и будешь рада послать меня подальше! А ты только расстраивалась! Мне хотелось придушить тебя за это. Любой нормальный человек рассердился бы, если бы с ним вели себя так, как я с тобой! Но я недооценил…

— Что недооценил?

— Степень твоей зависимости от меня, – он снял очки и потер переносицу, пряча взгляд.

Я чувствовала, как краснею от распирающего меня гнева.

— Зависимость? Вот как ты это называешь? Зависимость – это для тебя то же самое, что привязанность, да? Веревки вокруг твоей шеи! – я резко развернулась и широкими шагами пошла прочь.

— Аннаделла, ты все поняла неправильно, – негромко произнес Науэль.

Я замедлила свое движение. Новый поток мыслей принес страшное подозрение.

— Почему ты позвал Эреля, Науэль?

— Что?

— Что заставило тебя попросить его прийти?

— Я заметил, что кончики волос секутся. Какое это имеет отношение к…

— Ты даже не нашел ту салфетку?

— Какую салфетку? Я нашел много салфеток!

— Мне все понятно.

— Что тебе понятно?

— Что ты не спишь в своей кровати! – я помчалась так быстро, как если б за мной гнались волки.

Вечер пришел, а я все еще кипела от злости. Он ничего не знает обо мне. Ну я покажу ему! Я заставлю его вернуть меня. Как закономерное последствие таких размышлений, я вломилась в комнату Науэля, держа в вытянутых руках белую, с черными пятнами, крысу.

— Вот, я больше не боюсь крыс! Я могу ударить мяч, если ты хочешь! Могу даже зарезать его!

Крыса извивалась, пытаясь вырваться, и, взвизгнув, я бросила ее на диван, где она приземлилась между стопкой футболок и журналом мод. У Науэля брови поползли на лоб. Он взял крысу и убрал ее в аквариум с леденцами и стеклянными шариками. Секунду он балансировал на грани фальшивого спокойствия и искреннего бешенства, а потом зажмурил глаза и завизжал:

— Микель, убери это животное отсюда!

Мгновенно возникший Микель почему-то проигнорировал крысу, но, схватив за локоть, потащил из комнаты меня.

— Еще лучше, – услышала я ехидный комментарий Науэля, и затем тихий свист брошенного им дротика.

Я пыталась вырваться, но Микель оказался сильным, как молодой бычок, и даже не покачнулся. Только в коридоре он отпустил меня, и, отшатнувшись, я показала в его сторону дрожащим пальцем, исторгая потрясенным шепотом:

— И ты, Микель! – после чего, как безумная, дернула по лестнице, до полутемной гостиной, где смогла наконец остановиться.

Рыжий кот величественно сидел в кресле, как на троне.

— Киса, – умоляюще произнесла я и протянула к нему руку.

Кот угрожающе поднял верхнюю губу и зашипел.