Книга Черная вдова, страница 103 – Литтмегалина

Первый же час пути убедил их, что следовало остаться дома. Звон нервов заглушал шум двигателя. Ноэл даже не пытался завязать разговор, и Делоре ужасно злилась на него, так, что самой становилось плохо.

Белые скалы ей не понравились. Здесь… как во сне. Причем сон из тех, что начинаются относительно мирно, а к финалу преображаются в кошмар. И все белое-белое, как мукой обсыпанное. Глаза Делоре устали от белизны, но отдохнуть им не на чем – Ноэл вырядился в тот же раздражающий цвет. Делоре же схватила первые попавшиеся вещи: черные футболку и джинсы. «Может, в этом все дело?» – подумала она.

Ноэл в белом, Делоре – в черном. Он много работает. Она целыми днями слоняется из угла в угол, не зная, чем себя занять. Он так продуктивен. Она так никчемна. Ей надо было найти его, чтобы осознать всю степень своей ничтожности. Он здоров и ухожен. У нее вечно больной и сонный вид. Было бы с чего! Она же просыпается не раньше десяти, и все равно чувствует себя измотанной. Утро Ноэла начинается в шесть. Когда он уходит, она еще спит. Когда приходит – уже спит. Его как будто и вовсе нет в ее жизни. Несостыковка графиков… несоответствие во всем.

Делоре знала, что уши могут разболеться от шума, но и от тишины, как выяснилось, тоже. Она впилась взглядом в спину Ноэла, бредущего впереди. «Скажи что-нибудь. Что рад быть со мной. Что все еще любишь меня – хотя бы чуть-чуть, в глубине души». Ни единого слова от Ноэла. Даже не оглянется посмотреть на нее.

Делоре вспомнила, что в начале отношений Ноэл всегда брал ее за руку на улице. Нет, лучше не вспоминать – слишком уж неприятен контраст между тем, что было, и тем, что есть. «Я его больше не знаю, не понимаю, – изумленно осознала Делоре. – И даже не доверяю, пожалуй. Может, это просто кризис? Женщина и мужчина, столько лет вместе – периоды охлаждения и конфликты неизбежны. Но неужели какой-то кризис может вмещать в себя такое… отчуждение?» На секунду она увидела Ноэла новым взглядом, очищенным от фильтров надежд и заблуждений. Вот он: замкнутый, недоступный, едва способный терпеть ее присутствие.

«Мы на грани слома», –обреченно призналась себе Делоре и скрестила руки, ощущая под пальцами выступившие на предплечьях бугорки. В солнечный летний день она задрожала от холода.

Когда они ссорились, Ноэл никогда не показывал Делоре своей обиды, раздражения или грусти. Он просто уходил в другую комнату и плотно прикрывал за собой дверь. Даже ночью, когда они лежали на одной кровати – каждый под своим одеялом, – он оставался мысленно отдаленным. Он переживал свои чувства в одиночестве, успокаивался и возвращался к ней. Но в последние годы для этого требовалось все больше времени. И однажды… он не вернулся, что случилось не сегодня, не вчера, и даже не месяц назад – просто Делоре не хватало мужества признать это. Она отчетливо увидела перед собой стену: гладкий цемент, скрывающий кирпичную кладку, давно высохшая побелка. Как будто двери никогда и не было.

— Ноэл, – позвала она дрожащим голосом.

— Что? – спросил Ноэл, не оборачиваясь.

— Ничего, – пробормотала Делоре и пнула камень, попавшийся под ноги.

Тропинку, петляющую среди скал, покрывала пыль, белая, как известка. Оседая на ее черных кроссовках, пыль была видна очень отчетливо. «Как будто прогулялась по огромному пирогу, посыпанному сахарной пудрой», – рассеянно отметила Делоре и ощутила готовность атаковать.