Книга Черная вдова, страница 78 – Литтмегалина

После полуночи она направилась в кухню в надежде отыскать еще одну бутылку и в процессе поисков устроила настоящий разгром. До нее доносился смех Милли. «Наверное, по телевизору показывают что-то смешное, – подумала Делоре. – Или она тупо смеется просто так». Она вернулась в комнату.

В какой-то момент ей показалось, что она пьяна как никогда в жизни, но уже в следующий она обнаружила, что трезва как самое чистое стеклышко в мире – омерзительно чистое и тошнотворно прозрачное. Ей вспомнилась песенка, что некогда так раздражала ее, доносясь из каждого утюга в Льеде: «Сдохни, неудачник, сдохниии!» Сейчас эта песня звучала бы просто прекрасно.

К четырем часам утра у нее кончилось вино. Делоре попыталась поставить бутылку на пол, но та упала, глухо стукнув по ковру. Но это был не единственный звук, который услышала Делоре. Ему вторил раскат грома.

* * *

Однажды Делоре попыталась попросить помощи у матери. Но мать лишь отмахнулась – мол, ты всегда была склонна к меланхолии. Меланхолия? В том возрасте Делоре даже не знала значения этого слова.

Это всегда начиналось одинаково – с постепенного затемнения. Как будто небо ее души затягивается тучами. Делоре еще могла улыбаться и вести себя так, будто ничего не происходит, но уже слышала первые раскаты грома. К тому времени, как начиналась гроза, она уже сильно ослабевала, извещала родителей, что хочет спать, и отправлялась в кровать. И отец провожал ее мрачным недоверчивым взглядом…

Делоре сворачивалась клубком под одеялом, и ее глаза оставались открытыми всю ночь. В ее голове было холодно, и мокро, и темным-темно. Нет даже серебристых вспышек молний. Нет радости. Нет надежды. Только мрак.

К утру ей становилось лучше. На какое-то время она могла расслабиться, но знала: следующая гроза приближается. «Что со мной не так?» – спрашивала себя Делоре. Она повторяла этот вопрос изо дня в день, из года в год… каждый раз, когда смотрела в фиолетовые, как смородина, глаза своего отражения… Но ее отражение не могло ей ответить.

«Что со мной? ЧТО? Все, что я знаю, – что-то не так».

В четырнадцать лет Делоре решила убить себя. Конечно, не прямо сейчас. Дать себе время. Убедиться, что все погублено окончательно.

«Тридцать, – думала она. Хорошее, круглое число. С приятными округлыми линиями. – Это будет даже не самоубийство. Скорее уж эфтаназия», – Делоре много читала и знала разные умные слова.

«Я убью себя в тридцать, – напоминала она себе в худшие ночи. – Гроза закончится. Навсегда».

Делоре периодически обдумывала, как именно она сделает это – если ей придется, конечно. Но ни один из доступных способов не казался достаточно надежным. Она предпочла бы застрелиться, просунув дуло пистолета в рот (что может быть вернее, чем крупнокалиберная пуля, разрывающая мозг?). Однако пистолета у нее не было. Повешение казалось омерзительным и грязным. В древности вешали преступников, а она – не преступница. Да и завязывать скользящий узел она не умела и не имела понятия, кто мог бы ее научить.

Вскрыть вены было самым очевидным решением, и Делоре не сомневалась, что ей хватит на это духу – просто полосни чуть глубже, чем обычно. Правда, потом она вычитала в одной книжке, что покончить с собой таким образом та еще морока, потому что кровь свертывается и приходится резать снова и снова. Не хотелось бы растягивать процесс надолго.