Книга Черная вдова, страница 92 – Литтмегалина

Она попятилась и врезалась спиной в дверь. Развернулась… Вирита все еще пыталась ее удержать. Ее руки были мягкими и сильными одновременно… оплетали, как стебли чудовищных растений. Делоре стало невыносимо противно. Она распахнула дверь и побежала меж красных стен.

— Милли! – позвала она, но ее голос был так слаб, едва различим.

С улицы до нее донеслись голоса: Милли смеялась, разговаривая с темноволосой девушкой. Делоре поспешила к дочери. После омерзительной приторной вони комнаты воздух снаружи показался свежим до хруста.

— Милли, мы уезжаем, – сухо известила Делоре и, схватив дочь за руку, потащила ее к машине.

Резко разворачивая машину на узкой поляне перед домом, Делоре задела бампером ель. Раздался глухой звук, их чуть тряхнуло. Милли вся сжалась.

— Да плевать, – сказала Делоре. Она была безнадежно спокойна.

Милли промолчала.

Час спустя Делоре вырулила на обочину и остановилась. Она уронила голову на лежащие на руле руки и пару минут сидела, не двигаясь.

— Мама, ты плачешь? – спросила Милли.

— Если бы…

— Тебе плохо?

— Нет. Мама просто устала, Милли. Дай мне отдохнуть еще минуту, и я смогу продолжать.

Были уже сумерки; темные волосы Делоре словно втягивали в себя темноту.

Когда Делоре наконец-то сумела поднять голову, она улыбалась.

— Вот и снова все хорошо. Не позволим испортить нам настроение, да, Милли?

Милли кивнула, пряча взгляд.

Делоре включила радио. Полузнакомые песенки, прежде казавшиеся глупыми, сейчас наполнились смыслом. Необъяснимым смыслом… просто… все так многозначительно в них. Свернутый листок между сиденьями… Делоре смяла его и выбросила в окно. Милли раскрыла рот, чтобы рассказать, как бы папа оценил этот поступок, но что-то в лице матери заставило ее промолчать.

Делоре стало так душно, что она едва могла дышать. Она опустила окно до предела, и поток леденящего воздуха взлохматил ее волосы. Только после того, как Милли захныкала от холода, Делоре заметила, что и сама замерзла, и закрыла окно.

Сгустившаяся к тому времени темнота была такая черная… Казалось, в этой непроницаемой тьме ничего нет, все растворилось без остатка: дорога, деревья вдоль нее. И город, ждавший их где-то впереди, тоже исчез, со всеми домами, магазинами, людьми, их собаками, кошками, книжками, игрушками и прочей ерундой. Только Делоре и ее дочь в панцире старой машины почему-то еще существуют. С ними случилось самое худшее – уж лучше раствориться, чем вечно ехать в никуда.

Однако какие нелепые размышления лезут ей в голову… Свет фар каждую секунду выхватывал новый клочок асфальта… все на месте. Если какой-то мир сейчас и исчез в темноте, то только ее, Делоре, личный. Но как же все странно… странно и жутко…

Как это часто бывает, обратный путь занял меньше времени. Вот они почти уже подъехали к городу. Появились огоньки: красные – заправки, желтые – на витрине магазина.

— Я хочу мороженое, – сказала Милли, свернувшаяся клубочком на сиденье и иногда сонно посматривающая в окно, за которым ближе к городу начали мелькать синие вспышки фонарей.

— Нельзя столько мороженого в один день, – сказала Делоре, неуклюже выковыривая одной рукой таблетку из упаковки. – Ты заболеешь.

— Почему? – равнодушно уточнила Милли.

Делоре не смогла придумать, что ей ответить, и только перекатывала языком таблетку во рту, казавшуюся безвкусной, как пуговица.