Онлайн книга «Черная вдова»
|
Она достала еще одну упаковку обезболивающего, заныканную под матрас, и принялась складывать башенку из таблеток. Свет в комнате не горел, и отсутствие зрения Делоре компенсировала чувствительностью пальцев. Кругляшки таблеток… Гладкие сверху, слегка шероховатые сбоку, каждую пересекает ложбинка… Дыхание Делоре выровнялось, углубилось. В этой комнате нет ранящих слов Вириты. Делоре не пустила их в дом, оставив в машине на заднем сиденье. Утром надо будет выбросить их совсем. Башенка упала… Делоре приподняла свитер и дотронулась до кожи на животе. Кожа прохладная и влажная. Вот Делоре, настоящая, живая – на данный момент. Пока еще в своей спальне, пока еще с ней не произошло ничего плохого (хуже), так почему бы не порадоваться этому? Боль – это хорошо, даже очень. Боль заставляет надеяться на лучшее. Когда боль ослабевает, это почти счастье. Если она усилится, то покинет пределы восприятия и для Делоре все равно что прекратится совсем. Ну или наконец-то прикончит ее. Какой бред… мысли путаются… Как быстро бежит время… вот ей уже без часу тридцать. Какое смешное совпадение… Делоре умудрилась родиться в ту же ночь того же месяца (двадцать шестое на двадцать седьмое октября), когда Карнелиуш Нилус истребил всю свою семью. Из больницы ее принесли в этот дом, выстроенный там, где прежде стоял дом Нилуса. Она слышит шаги, из комнаты в комнату; кто-то стучит подошвами. Милли в носках, к тому же ее шаги не могут быть таким тяжелыми, ведь она ребенок, а это взрослый человек… Все это очень любопытно. И Нилус до сих пор здесь. Он не нарушает ее одиночества… оно так приятно и бесчувственно. Одиночество следует воспринимать не как отсутствие кого-то, а как чье-то присутствие. Оно с ней всю жизнь и останется рядом до самой ее смерти. Так зачем предавать его ради того, кто обманет своей фальшивой добротой, чтобы позже с искренним безразличием исчезнуть? Ей не следовало впускать Ноэла в ее жизнь. Он сделал ей хорошо, а потом еще хуже, чем было до него. Впрочем, после него она стала умнее. Никто и никогда больше не разочарует ее – потому что она никому не верит. — По правде, я рада, что избавилась от него, Нил, – призналась Делоре. Ее шелестящий голос напоминал шорох сминаемой бумаги. – Он частенько доводил меня до белого каления. Да я была бы рада, если бы он бросал свои носки и рубашки или еще что-нибудь в таком роде! Но нет – он был всегда аккуратным, очень правильным. Я постоянно ощущала его смутное неодобрение, ведь, как бы я ни старалась, я всегда была хуже его. Он не мог простить меня за это. Перфекционисты ужасны… Нилус слушал ее со спокойным сочувствием. — Да, я действительно счастлива, что его нет и больше никогда не будет со мной. Уверена, ты ощущал то же, избавившись от своей семьи. Ты поступил правильно. Они этого заслужили. А у меня еще остается дочь… Шаги по дому. Все отчетливее… Женский голос. Детский плач. — Она вредная девчонка. Между нами – мной и Ноэлом, она всегда выбирала Ноэла. Отказывалась меня слушаться… Это странно, знаешь: она вроде меня и любит, я же ее мать, но при этом я совсем ей не нравлюсь. Наверное, будь у нее возможность выбирать, она предпочла бы кого-то другого. Я понимаю, что должна уйти, и хочу уйти. Но мне так сложно ее оставить… она держит меня. Мерзкий ребенок. Держит. |