Книга Связи, страница 50 – Литтмегалина

— Это ты разбил мне башку? Злоебучий ты псих, Эфил, а еще учился на психолога…

— К некоторым людям применима только карательная психиатрия, маньяк недоделанный.

— Вы оба придурки, – безапелляционно резюмировал Томуш. – Опасные в своей дурацкой непредсказуемости. Что бы ни произошло в дальнейшем, надеюсь, мне больше не придется работать с вами двумя.

Эфил церемонно поклонился, что выглядело бы как издевка, не будь он смертельно серьезен.

— Примите мои глубочайшие извинения за этот инцидент.

— Печаль, я опять голодный, – Деметриус похлопал себя по животу. – Воображаемая еда оказалась не в счет. Я бы пожевал сейчас что-нибудь сладенькое. Печенье, например.

Эфил задумчиво оглядел разбросанные пакетики. Подняв один, прочел дату изготовления.

— Произведено за неделю до эвакуации. Вероятно, больница закупала печенье в качестве десерта для пациентов. Надо же. Столько лет прошло, а дизайн упаковки все тот же.

— Едва ли во время эвакуации кто-то судорожно бросился пожирать печенье, – заметил Томуш. – Значит упаковки вскрыли уже после.

— Мародеры? – осведомился Деметриус.

— Труп? – спросил Томуш, обращаясь к Эфилу.

— Какой труп? – заинтересовался Деметриус. – Думаете, это труп съел печенье?

Эфил помотал головой.

— Ни следа. Понятно, что за прошедшие годы тело бы разложилось. Но косточки бы остались. Здесь же даже крыс нет, заметил?

— Спустя некоторое время, может быть, несколько дней, мальчик вышел из палаты, – предположил Томуш. – И спустился в кафетерий в поисках пищи. Обрати внимание, как яростно разорваны пакеты. Он был очень голоден…

— Мальчик? – не понял Деметриус. – Какой такой мальчик?

Томуш заглянул в покрытый разводами ржавчины холодильник.

— Тут бутылки с молоком. Не вскрытые. И еще много всякого. Почему он съел только печенье?

— Меня больше удивляет тот факт, что он сумел остаться в живых, – заметил Эфил. – Ребенок… с такими ожогами… без медицинской помощи. Он встал, спустился со второго этажа в подвал, надорвал эти пакеты, в конце концов. У него была обожжена рука, помнишь? Это ему не помешало. Каким образом?

— Вы двое! – повысил голос Деметриус. – Прекратите меня игнорировать!

— Не знаю, – пожал плечами Томуш. – Ты что думаешь?

— Ладно. Обсуждайте дальше этого не пойми кого, а я пока кровью истеку, – проворчал Деметриус.

— А, точно, – вспомнил Эфил. – Надо что-то сделать с его травмой.

— У меня есть кровоостанавливающий порошок и бинты, но это только первая мера, – сказал Томуш. – По завершении операции вам нужно будет показать голову врачу, правитель. А еще лучше двум врачам.

Эфил рассмеялся. В какой-то момент его настроение резко улучшилось.

— Куда теперь?

— Сбегаем по адресу нашего пациента. Глянем, как он жил. Шустрее, там вот-вот ливанет.

[??:?? ?]

Зрение начало проясняться, и Дьобулус увидел лесную дорогу. Высокие сосны вдоль дороги, застывшие, как нарисованные. Ни порыва ветра. Ни вскрика птицы. Дьобулус брел, еле перебирая усталыми ногами, и лес становился темнее и гуще. Собственно, он с самого начала был намного темнее и гуще, чем тот пронизанный светом симпатичный лесок, где отец Дьобулуса служил лесничим. Дьобулус старался пореже вспоминать жилище, что он делил с родителями, отодвигал воспоминания вглубь, заслонял их от себя, и сейчас оценил метафоричность местности.