Книга Связи, страница 72 – Литтмегалина

— Ты слишком сгущаешь краски, Дьобулус.

— Нисколько. Я двигаюсь по инерции в старых отношениях. Но больше не способен на новые. Я утратил способность устанавливать привязанности.

— В жизни есть вещи поважнее, чем привязанности.

— Ты ли это говоришь, психиатр? О нет. Привязанность – это самое главное в человеческой жизни. То, что и делает тебя человеком. Вспомни, что мы наблюдали среди наших коллег в последние сутки. Казалось бы, в столь угрожающей ситуации страх смерти должен доминировать в их сознании. А что по факту? Илия в отчаянье из-за жены, Лисица препирается с Бинидиктом, Эфил ненавидит Деметриуса, Джулиус оплакивает свое разбитое сердце. И это абсолютно естественно. Потому для человека самое важное –отношения с другими людьми.

— А как же более острые потребности? – напомнил Октавиус. – Голод, боль.

— О, не со мной тебе спорить, – осклабился Дьобулус. – Ниточки. Связи… Это то, что я изучал всю мою жизнь. Сплетал и разрывал их так, как мне было нужно. Ты поразишься, с какой выдержкой некоторые люди переносят боль. Они умирают от болевого шока прежде, чем от них удается хоть чего-то добиться.

— Знать не хочу, как ты это выяснил.

— Но привязанности… это то, что делает людей по-настоящему уязвимыми. Даже кожу сдирать не придется. Просто несколько неприятных обещаний, несколько угроз в адрес самых близких. Мой любимый способ воздействия.

— Именно так ты поступил со мной, – криво усмехнулся Октавиус. – Но с нашим пациентом твой старый трюк не сработает. Если привязанности ослабляют, то он лишен этой уязвимости благодаря своей патологии.

— У всего есть оборотная сторона. Ты не задумывался о том, почему он устроился на эту работу? Он приходил каждый день. Невидимый для всех. Похоже, он даже выполнял свои обязанности.

— Занимал время. Наблюдал, – предположил Дьобулус.

— Точно, наблюдал. Находился среди людей, но ни с кем не вступал в контакт. Не позволял кому-либо осознать его присутствие. Самая безопасная позиция. И одновременно избыточная, если его единственной целью был сбор информации. Нет, здесь другое. Для него это было формой общения. Единственной, на которую он способен. И это именно то, что может его подвести.

— Что? Неспособность к нормальным отношениям с людьми? – Октавиус задумчиво потер подбородок. – Если мы сядем все вместе и составим план борьбы с ним, он услышит и помешает нам. Но он не понимает более тонких взаимодействий. Намеков, подтекста, всполохов эмоций, скрытых во внешне малозначительных репликах. Его опыт социальных взаимодействий крайне ограничен. Он не видит этих прозрачных ниточек между людьми и сам ни с кем ни связан.

— Именно. И еще один момент… он не связан с людьми… однако у него есть собака, – медленно произнес Дьобулус. Вода вокруг него стала неприятно горячей, и он встал. – Он кормит ее. Он берет ее с собой. У него больше никого нет. Она может представлять для него ценность? Какую ценность?

— Я… я не знаю. Иногда у аутистов формируется симбиотическая привязанность к кому-то, обычно к матери. Как будто вся любовь, что в норме должна быть распределена среди нескольких объектов, сосредотачивается на одном и носит характер чрезмерной. Сложно сказать наверняка, как это в его случае. Спросить у него самого нет возможности, – вздохнул Октавиус. – Здесь есть полотенце, но я бы не стал его использовать даже за месяц дополнительного отпуска. Сохни так.