Книга Игра Бродяг, страница 2 – Литтмегалина

Сказала бы она ему, чьи они дети, но было жаль тратить попусту слова и силы.

— Были, — добавил он растерянно. — До того печального дня.

— Кто? — спросила Наёмница не без злорадства.

— Свои, — беззлобно произнес он. — Не знаю, что на них нашло. Мне удалось убежать. Теперь я — последний хранитель нашей веры. Понимаешь? Это очень важно.

— Канешшно, — пробормотала Наёмница.

Он не понял ее пренебрежительную интонацию и вдохновленно продолжил:

— Вот поэтому мне нельзя оставить мой путь прежде, чем он будет полностью пройден. Мне нельзя исчезнуть, как исчезли другие, ведь вместе со мной пропадет наше учение.

— Велика ценность, — буркнула Наёмница себе под нос.

Голос даже не дрогнул:

— Ветер подхватил меня и принес издалека, от моря. Бросил здесь, и так я попал к этим людям, слов которых не понимаю. Я иду… хочешь, я расскажу тебе одну тайну?

— Нет, — заявила Наёмница.

Он огорчился.

— Ты не понимаешь, это же настоящая тайна!

Ничего она не понимала, ничего. Ей было холодно. Ужасно, мучительно холодно. В повисшей тишине отчаянно стучали ее зубы. Наёмнице часто в ее неприкаянной жизни приходилось мерзнуть, но впервые она ощущала холод столь остро — уже кристаллы льда образовались во внутренностях. Просто оставьте, оставьте ее в покое, дайте ей наконец отмучиться!

Наёмница чувствовала, что человек, который так разозлил ее, рассматривает ее лицо. Это тревожило ее — слегка, потому что темнота надежно скрывала ее, окутав подобием черного одеяла… Но в следующий момент мягкая рука опустилась ей на лицо. Наёмница вздрогнула, как от удара, и отпрянула бы, но отодвинуться ей было некуда, разве что вжаться в бездыханного пленника позади.

— Это клеймо? — спросил он, гладя ее висок кончиками пальцев.

— Убери свои поганые пальцы, пока я не переломала их один за другим, — предупредила Наёмница.

Он отдернул руку, и все же ее сердце судорожно билось, как маленькое животное, стискиваемое гладкими кольцами змеи.

— Я видел тебя прежде, — задумчиво сообщил он. — Определенно, ты мне знакома.

Наёмница не знала, что сказать на это, но тишина вынуждала ответить, поэтому она прорычала:

— Мне плевать.

Она очень устала от этого нелепого разговора. Ее затягивало под черную воду. Она повернулась спиной к незнакомцу, пусть даже лежать на раненом плече было больно. Еще долго страх прикосновения мешал ей позволить воде увлечь себя к далекому дну, а там и навалиться непроницаемой толщей.

* * *

Утро началось паршиво — с осознания, что она так и не сдохла за ночь. Следовательно, придется пережить еще один омерзительный день. Наёмнице хотелось рыдать от досады, но она только стиснула челюсти.

В полдень тех пленников, кто еще был способен ходить, вывели из пещеры, после чего наспех добили лежачих. Вслушиваясь в доносящиеся из пещеры предсмертные стоны, Наёмница зажмурилась, после мрака ослепленная солнцем, и из-под ее воспаленных век потекли слезы. Тепло обняло ее плечи — это был первый по-настоящему летний день после затяжной холодной и мокрой весны.

Затем пленников выстроили шеренгой. Двигаясь вдоль шеренги, конвоир одной длинной веревкой опутывал покорно протянутые руки. Наёмница замыкала шеренгу. Как и все остальные, о бегстве она даже не задумывалась. Чего напрягаться-то? Смерть так смерть. Отнюдь не худшее событие в ее жизни.