Книга Игра Бродяг, страница 220 – Литтмегалина

Наёмница расслышала обещание боли в его голосе и вся напряглась, пристально глядя на Советника. Тот не распознал угрозу. Он обвел зал взглядом, который затем остановился на статуе.

— А мы благодарны тебе, ведь ты нашел для нас последнюю статую Урлака, — Советник патетически воздел руки к своду, как будто призывая само небо в свидетели. — Он все еще жив. Мы знали — чувствовали его тлетворное влияние.

Лучше бы Советник все это время смотрел на Вогта — ни на секунду не отводя взгляд, не решаясь даже моргнуть. Лучше для него, конечно. Вогт неспешно стянул с шеи шнурок, на котором болтался простой, невыразительный с виду камень. Прищурился, тщательно прицелившись, и бросил. Камень попал точно в цель — иначе и быть не могло. Советник пронзительно завопил и зажал глазницу ладонью, но поздно — из-под ладони ему на щеку устремилась ярко-алая кровь.

— Воздаяние, — буднично прокомментировал Вогтоус, уже не красный, а совершенно белый. — Каждому по делам его, верно?

Наёмнице стало жутко. «Вогт, не надо!» — прошептала она, ухватив его холодную руку.

Даже если Вогт и слышал ее уговоры, он уже не мог ничего поделать. Они убили его друга; пришли в храм, чтобы убить Наёмницу и его самого; они намерены, в чем нет сомнений, разрушить последнюю статую Урлака. Вогтоус рассердился по-настоящему, и теперь никто, даже он сам, не знал, на что он способен.

* * *

Рваное Лицо шел быстрым шагом, а потом перешел на бег. Его не оставляло чувство, что эти лохматые зеленые твари пытаются остановить его, нарочно цепляя за одежду. Нет, он должен уйти. Он не может находиться здесь. Он не такой, каким его считает человек со странным именем «Вогтоус Кроллик».

Вот только теперь Рваное Лицо не ощущал враждебности — ни вокруг, ни в себе. «Пойдем с нами, — попросил его Вогтоус Кроллик за минуту до расставания. — Я хочу помочь тебе». Рваное Лицо уставился себе под ноги, пряча свои глаза от сочувственных серых («У богов серые глаза, не так ли?» — мелькнуло у него в голове). Он отказывался видеть прочно засевшую во взгляде Вогтоуса уверенность: все можно исправить, пусть даже это потребует усилий и времени.

Не все. Рваное Лицо помнил: то, что он сделал, как и его шрамы, навсегда останется с ним. Не сотрется, не излечится. Извивающиеся тени преследуют его, ненавидят и обвиняют, и должен ли он, хоть раз решившись на честность, признать: «Виновен»?

«Если ты не пойдешь с нами, ты умрешь. Совсем скоро. Ты как истершаяся веревка, которая вот-вот разорвется». Рваное Лицо и сам это чувствовал, но точно так же, как он не мог поднять руку на Вогтоуса, он не мог пойти с ним.

— Разве я заслуживаю спасения? — спросил Рваное Лицо вслух. Ветер унялся полностью, и в горячем застывшем воздухе неподвижно стояли растения, вяло уронив листья. Небо было синее до изнурения — как ребенок, что истерично смеется, но уже полчаса спустя будет настолько утомлен, что разразится слезами. Решай сам, и, если не помнишь свое настоящее лицо, просто придумай, каким ему быть — злым или добрым.

Рваное Лицо знал эту боль, которая возникает внезапно, без внешних причин — просто вдруг стискивает горло, отчего каждый вдох становится мучительным. И ты живешь с этой болью: вдох за вдохом, день за днем. Боль пришла к нему сейчас, и она была сильнее, чем прежде. Он упал в траву, потому что ноги его не держали. Оттолкнувшись ладонями, он попытался встать и убежать, но растения оплели его, удерживая, и притянули к земле. Усмиренный враг, он покорно лег и заплакал.