Книга Игра Бродяг, страница 77 – Литтмегалина

Внутри башня оказалась в несколько раз больше, чем снаружи.

— Разумеется, — понимающе кивнула Наёмница, которая уже как бы привыкла.

Висящие в воздухе прозрачные шары, источники голубоватого света, дрогнули на ветру, который вслед за Наёмницей ворвался в башню. Наёмница посмотрела на шары с явным недоверием, но ничего не сказала. На стенах башни, от пола и выше, скрываясь в темноте, которую тускловатый свет шаров уже не мог рассеять, чернели ниши. Некоторые казались пустыми и длинными, как норы, в некоторых поблескивали кристаллы, из некоторых торчали потемневшие от времени ветхие свитки. Из одной ниши на нее кто-то глядел…

Наёмница отшатнулась, налетела спиной на что-то холодное, и в следующий момент блестящая выпуклая поверхность шара показалась из ее плеча. Наёмница дернулась с перепуга и неуклюже упала на спину. Шар, пролетевший сквозь нее, снизился и завис над ее лицом, светя прямо в глаза и подмигивая вроде как с любопытством. Наёмница слегка дрожала, еще чувствуя холод там, где шар прошел через ее тело.

Она поднялась и решительно подошла к нише. Глаза в нише блестели. Глаза Наёмницы тоже. С минуту одна пара глаз смотрела в другую, и если Наёмница иногда мигала, то тот, другой, ни разу. Наёмнице стало подозрительно и не очень-то страшно.

— Иди-ка сюда, — поманила она шар.

К ее удивлению, шар подчинился, придвинувшись и осветив нишу. Внутри сидела жаба. Огромная, с голову Наёмницы, а то и больше. Одна лапа у жабы была поднята в подобии приветственного жеста. «Чучело», — сообразила наконец Наёмница. Значит, хотя бы одну жабу Колдун-таки выпотрошил. В пустые жабьи глазницы были вставлены зеленые драгоценные камни, они-то и издавали яркий блеск. Наёмница пожала жабе лапу, убеждаясь на всякий случай — та действительно чучело. Хорошо. Нечего бояться, нечего. Даже если ей кажется, что кто-то постоянно наблюдает за ней.

Она решила начать с нижних ниш, для чего ей пришлось опуститься на четвереньки. Внутри ближайшей к ней ниши были три камня и кристалл. Вроде ничего опасного. Кристалл был тяжелый, мутный, к камням сургучом прикреплены клочки пергамента с каким-то короткими надписями на чужом языке. Наёмница не стала их трогать. Но все-таки, как может выглядеть обещание? В следующей нише лежал большой красный камень, который светился как раскаленный. Наёмница вздохнула. Это надолго.

В третьей нише она обнаружила большую обтрепанную книгу с вываливающимися страницами. Книга лежала в раскрытом виде, как будто кто-то читал ее совсем недавно, но плотный слой пыли на страницах указывал, что это не так. Наёмница книгой совершенно не заинтересовалась и уже хотела было перейти к другой нише, как вдруг книга заговорила хриплым шепчущим голосом, напугав Наёмницу до полусмерти. При этом поднялось такое облако пыли, что Наёмница расчихалась.

— Разрушители, влекущие мир в хаос, — услышала она сквозь свои чихи. — Число их всегда восемь, и потому восемь — число смерти. Их лица одинаково уродливы. Разнятся они лишь именами. Похоть. Жестокость. Гнев. Покорность. Зависть. Высокомерие. Лень. Алчность. Они поднимутся из тени, которая протянется по земле, когда солнце начнет опускаться. И будут они вечны, потому что рождаются тысячу раз в миг и каждый из них способен породить семь остальных. Они — то, что сжигает. Они — то, что всегда говорит с тобой. Они — то, что вырастает в тебе.