Книга Зефир, страница 32 – Литтмегалина

— Его детей, – указал Илия. – Ты не возражаешь. Это поразительно благородно с твоей стороны, Деметриус.

— Я не верю в моногамию. Какой-то дурак придумал – если ты с человеком, так ни шага от него в сторону. И все, как бараны, послушались. Это неестественно, это странно. Не представляю, как быть всю жизнь с кем-то одним и при этом не сдохнуть со скуки.

— Но ты с Эфилом с подросткового возраста. Разве это, пусть и в вашей разгульной интерпретации, не есть моногамия?

— И все эти годы я не верю в моногамию, – привел мощный аргумент Деметриус.

Илия отвернулся к окну, пряча усмешку.

— А ты изменял жене? – спросил Деметриус.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я любил ее и мне не хотелось совершать поступки, которые бы ее расстроили.

— Жуть какая. Вы же женаты целую вечность. Ты все это время был хорошим мальчиком? Тогда на твоем месте я бы тоже впал в депрессуху, друг.

Илия молча опустил окно и достал сигарету. Он курил и чувствовал, как гнев приподнимается, расправляется, встает в полный рост. Он уже не мог понять, выдыхает он дым или пар, потому что внутри него все кипело.

— Ты прав, – признался он, когда зажег уже вторую сигарету. – Я был хорошим мальчиком. Старался на работе, занимался детьми и домом, слушался жену. Не позволял себе лишнего, даже если мне было скучно до смерти. Не изменял, хотя до Лизы у меня была только одна женщина и периодически мне хотелось количественно расширить свой опыт. А в итоге я позволил всему пройти мимо. Лучше бы я устраивал оргии и проводил ночи в наркотическом угаре. Возможно, я бы уже помер, но хотя бы прожил жизнь веселее.

— Сейчас тебе ничего не мешает устраивать оргии.

— Подожди, вот меня уволят. А то оргии и наркотический угар трудно совмещать с профессиональными обязанностями. Я пьянствовать-то еле успеваю.

— Я не шучу. Не уверен, что наркотики пойдут тебе на пользу, но с женщинами все намного проще.

— Чего? – неловко рассмеялся Илия. – О чем ты вообще?

— Ну а что? Найди девку. С Лизой ты разбежался. К тому же ты все равно ее обидел. Раз она уже считает, что ты дурак и безнадежен, так хуже не будет.

— Я не думал об этом, – странно, но возможность измены действительно не приходила ему в голову. Зато он часто задумывался, как бы досадить Лизе другими способами. – Я даже не знаю, как кого-то найти. Девушки всегда вешались на меня сами.

— Я боюсь, дружище, сейчас тебе это не грозит, – сочувственно констатировал Деметриус. – Ну, давай же. Трахни кого-нибудь. Открой сток для этого дерьма в твоей голове.

— Дерьмо из головы вытекает через член. Жесть. Твоя физиологическая метафора, Деметриус, потрясла мое воображение.

— Я остановлю машину здесь. Если эта стерва увидит, что ты приехал со мной, то взбеленится, и ты уже точно ничего от нее не добьешься. Давай один. Прямо по этой дороге, там белый двухэтажный дом. Я буду тебя ждать.

Илия побрел по грунтовой дороге, не встречая ни души по пути. Ничем другим, кроме проявления крайнего эскапизма, объяснить чье-то желание переселиться в столь глухую местность он не мог. Дом стоял один-единственный, без соседей, окруженный рябиновыми деревьями и глухим забором. К счастью, ворота на подъездной дороге были раскрыты.

Илия поднялся на крыльцо, стукнул в литую стальную дверь, и та распахнулась так резко, что его кулак повис в воздухе. Первое, о чем он подумал, увидев жену Эфила: она потрясающе красивая. Не в том смысле, в каком этого обычно ждут от женщин: улыбающаяся пухлогубая очаровашка с волнистыми пушистыми локонами. Это была высокая худощавая женщина с длинными русыми волосами, прямыми, как палки. Нахмурив брови, она сжала губы и уставилась на него взглядом, способным отрезать мужчине яйца. Словно лазерный скальпель. Чик.