Книга Зефир, страница 85 – Литтмегалина

В переговорной Илия сел на жесткий стул и посмотрел на Акселуса, занимавшего место за противоположной стороной стола. Руки скрещены на животе, львиная голова с жесткими торчащими волосами опущена. Акселусу было за шестьдесят, он был матерый волк уже в то время, когда Илия только приступил к работе в СЛ. Возглавив отдел и раздавая Акселусу поручения, Илия каждый раз чувствовал, будто их перепутали местами.

— Здравствуйте, – сказал Илия.

— Здравствуйте, – пустым эхом откликнулся Акселус.

Илия увидел в его взгляде апатию и понял, что Акселус не будет усложнять процесс. Не потому, что решил сдаться, просто в нем иссякли силы бороться.

— Ньолуш будет доставлен сюда в течение нескольких часов. Его версию событий сравнят с вашей, и для вас обоих будет лучше, если показания совпадут, – спокойно предупредил Илия. Он извлек из кармана диктофон и включил его. – Даверуш Илиус, Первый отдел. 26 августа, 95 год эры Буревестника. Допрос Валуша Акселуса касательно событий 28 – 29 июля 94 года эры Буревестника.

Акселус обратил на диктофон тяжелый, тусклый взгляд. Зачем начал говорить, как будто обращаясь к маленькому черному устройству, лежащему на столе:

— В то утро, когда я должен был везти «Спирит 3013» – семь брусков – в хранилище, я проснулся со смутным воспоминанием о страшном сне и ощущением, что какая-то дрянь должна случиться. Июль, шесть утра, уже жара не продохнуть, а я лежу, обливаясь холодным потом, и сердце у меня колотится как бешеное. И не в первый раз, далеко не в первый.

Встретились с Ньолушом, все погрузили, поехали. И вроде день был нормальный, Ньолуш болтал себе как ни в чем не бывало. Выехали на шоссе, набрали скорость, а я все пытался восстановить детали сна и не мог, только помнил, что в нем случилось нечто гадостное. Казалось – все это сбудется, если я не смогу помешать. А как я мог, если не помнил, что стрясется?

«Спирит 3013» размещался в потайном сейфе в консоли между передними сиденьями. Меня это всегда напрягало, и когда я до этого ездил. Но в тот день я прямо чувствовал, как справа на меня ядерным жаром веет. И мне начало вспоминаться, и вспоминаться, и вспоминаться. Словно металлический шарик в мозгу катается и с каждым кругом дорожку себе продавливает – глубже, глубже. Ньолуш все что-то говорил, смеялся, а я думал об этих людях, которых видел: мертвых, и тех, что лучше бы умерли. Вот они жили в этой стране и ничего не знали, а я все знал. И то, что их губило, лежало рядом со мной, совсем близко…

Илия слушал Акселуса и молчал. Речь управомоченного звучала гладко, как отрепетированная, однако взгляд его не отрывался от диктофона. Как будто Акселус хотел убедить себя, что никого и нет в переговорной, только он, истина и безучастный слушатель, состоящий из пластмассы и металла.

— И тогда я Ньолуша спрашиваю: «А ты веришь в то, что они говорят про эту штуку? Что ее можно в руки брать и ничего с тобой не будет». Он мне в ответ: «Был бы «Спирит 3013» опасным, они бы нас не послали его везти». На что я ему возражаю: «А мы знали бы, что опасный, так и сами бы не поехали». Тут он задумался. И все, закончились разговорчики. Притих. И ближе к вечеру вдруг предлагает: «Может, по пиву? По одной. Там градусов-то». Я спрашиваю: «А если нас остановят?» «Так у нас охранная грамота. Как остановят, так и отпустят. Ничего не станут проверять». И я сказал: «Давай» – хотя знал, что мы нарушаем инструкцию, ведь остановки дольше трех минут запрещены. Подумал: ну нарушим немного правила, что с того? Зато хоть нервы успокоятся.