Книга Год дурака, страница 179 – Литтмегалина

Все же, Роланд не был плохим или злым. И прежде чем высказать очередную придирку, он мысленно досчитывал до ста двадцати четырех. С ним вполне можно было жить. Более того, отыщи он похожую на него женщину, они были бы удовлетворительно счастливы, занимаясь сексом по субботам и разговаривая по воскресеньям. Кстати, о сексе. Шестидневное табу Роланда уже не казалось мне таким возмутительным. Не то чтобы мне вообще чего-то от него хотелось.

Итак, я жила, практически не приходя в сознание. Изредка я пробуждалась и меня начинали одолевать разные мысли. Например, что совместная деятельность оздоровляет отношения. И мы с Роландом явно нуждаемся в совместной деятельности. Например, прорыть туннель под Ла-Маншем. Или построить Байкало-Амурскую магистраль. Но, поскольку все это сделали до нас, пришлось довольствоваться чем-то попроще. Посмотреть вместе комедию, например.

Я заметила сомнение на лице Роланда, но он тоже, видимо, размышлял о пользе совместной деятельности и поэтому согласился. Далее мы провели самый дискомфортный час в нашей совместной жизни. Роланд честно старался мне угодить. Проблема в том, что ему было бы легче посадить самолет на картофельном поле, чем разобраться, что является шуткой в семейной комедии. Он напрягался, как бегун перед выстрелом сигнального пистолета («Это смешно? Достаточно ли смешно? Если я проявлю веселье сейчас, будет ли это уместным?»), но каждый раз либо спешил, либо запаздывал. Его натужный смех невпопад был еще ужаснее, чем его чувство юмора. Это било по нервам. Это было хуже, чем китайская пытка водой, капающей на голову, да еще во время четвертования, как раз когда тебя сжигают, обув в испанские сапоги и унижая вербально. Роланд становился печальнее с каждой минутой. И, сдавшись, я нажала на «стоп».

— Попробуем посмотреть что-нибудь с закадровым смехом. Потом. В другой раз. Может быть.

Я находилась не в том месте, не с тем человеком, но это только подстегивало мой вымученный оптимизм.

Следующей попыткой стал боулинг. Хорошо хоть не бои в грязи. Я сорок минут уговаривала Роланда надеть специальную обувь, без которой не пускали на дорожку. Зря – уже на этапе объяснения правил он впал в ступор.

— Я должен сбить как можно больше кегель? Но они стоят так упорядоченно.

Удивлял сам факт, что человек, дожив до его лет, понятия не имеет о боулинге, но эта претензия совсем меня деморализовала.

— Ну да. Чтобы ты мог их сбить.

— Какая здесь мотивация, кроме абстрактного желания привнести в мир беспорядок?

— Э-э… тебе начислят очки.

— Я так понимаю, эти очки невозможно конвертировать в какую-либо валюту, – самодовольно изрек Роланд.

Он пошутил! Вы посмотрите на него!

— Ярослав Борисович… Я не понимаю, что вы… то есть ты несешь. Это соревнование в меткости.

— Меткость не является фактором, определяющим мою карьерную и жизненную успешность.

— Это расслабление! Люди играют, чтобы расслабиться!

— Впустую разбрасывать кегли – очень странный способ расслабиться. С тем же успехом можно давить пластиковые стаканчики или рвать траву на газоне. Чистая деструкция.

— Хорошо. Ты что предлагаешь?

— В детстве я пытался доказать теорему Ферма^[20]. Но в 1995 году она была доказана Эндрю Уайлсом.

— А что ты делал после 95 года?

— А потом учеба, работа, стало не до расслабления. Впрочем, всегда можно подумать над проблемой Ландау. И две проблемы Гильберта^[21] из двадцати трех пока остаются нерешенными.