Книга Год дурака, страница 177 – Литтмегалина

— София, вы трогали мою бритву? – осведомился он сдавленным голосом.

— Нет, – быстро соврала я.

— Она лежала параллельно краю ванны. А теперь располагается под углом примерно в десять градусов.

— Какой ужас, Ярослав Борисович, – съехидничала я.

— Я резко отрицательно отношусь к совместному пользованию гигиеническими средствами…

Я закатила глаза, радуясь, что он не видит моего лица.

— Вот, например, полотенца…

— А что с полотенцами? Мы пользуемся разными.

— Вы вешаете свое слишком близко к моему. И микроорганизмы переползают с одного на другое.

Я стиснула зубы. «Вы и представить себе не можете, что происходит, когда люди трахаются, Роланд».

— Что это у вас на плече? – встревожился он. – Какое-то покраснение. Это не атопический дерматит?

— Спасибо вам за помощь! – я вырвала у Роланда мочалку и выставила его вон.

Заперев за ним дверь, я устало прислонилась к кафельной стене. Что со мной такое, что я навожу мужчину на мысль об атопическом дерматите?

Я легла спать в десять. Роланд – в одиннадцать. Это было начало конца.

Всю субботу мы прослонялись по квартире, стараясь не встречаться. Я откровенно скучала. Тайра Бэнкс, чирлидеры и Сьюзен Элизабет Филлипс смогли бы поднять мне настроение, но в этом доме даже употребление героина встретило бы меньшее осуждение.

В половине одиннадцатого Роланд протянул мне бокал шампанского.

— Нам действительно нужно немного расслабиться.

Удивительно, но мне показалось, что он пытается быть милым или вроде того.

Захватив шампанское, мы переместились в спальню, где, незаметно для себя, я быстро прикончила всю бутылку, с незначительной помощью Роланда. В одиннадцать он выключил люстру и включил ночник, излучающий холодный голубой свет. Не слишком уютно для ноября. После того, как мы распили вторую бутылку шампанского, случилось чудо не меньшее, чем явление Богоматери в небе над Францией: мы с Роландом погасили ночник и занялись сексом. К тому времени у меня разболелась голова от шампанского, да еще мешал переполненный мочевой пузырь, и порой меня настолько отвлекали неприятные ощущения, что я забывала, где я, с кем и чем занимаюсь. Роланд действовал четко и последовательно, что не оставляло сомнений – когда-то, прежде чем решиться на практику, он внимательно изучил теорию и, проложив маршрут, с тех пор следовал по нему без изменений. «Вот поэтому роботы никогда не заменят людей», – думала я, наблюдая, как по потолку ползут синие тени.

Когда все закончилось, Роланд позволил моей голове полежать на его плече ровно пять минут (уверена, он отсчитывал секунды) и бросился в ванную. Пока он отсутствовал, комплексы и фобии реяли над моей головой, как воронье. Что вызвало у него такое отвращение, что после меня он отмывается уже полчаса?

— Почему мы не делали этого раньше? – спросила я, когда Роланд соизволил вернуться, уже облаченный в пижаму, закрывающую его тело от подбородка до пальцев на ногах.

— Потому что была не суббота.

— А что с субботой?

— В будни я слишком устаю на работе. В субботу же чувствую себя достаточно отдохнувшим.

— А в воскресенье?

— В воскресенье мыслями я уже на работе.

Хорошо, что он не еврей. А то шаббат лишил бы его последней возможности оставить потомство.

— Удивительно, что ты не потребовал от меня справки от гинеколога, – после свершившегося я решила наконец перейти на «ты».