Книга Год дурака, страница 188 – Литтмегалина

Роланд встал, чтобы передать соль отцу, и вернулся на свое место.

— Но сына ты мне все же заделал, дорогой. Правда, потом тебя пришлось удалить, чтобы ты не оказал на него свое тлетворное влияние. Передай соль, Ярослав.

Роланд встал, чтобы передать соль матери, и вернулся на свое место.

— Мое тлетворное влияние? К тому времени, как я наконец добился возможности свидеться с ним, ты так его испоганила, что я понял, что и суетиться не стоило. В том числе и в момент зачатия. Сын, соль.

Роланд встал, чтобы передать соль отцу, и вернулся на свое место. Лицо у него было совершенно непроницаемое. Он стал бы первоклассным игроком в покер, если бы только не считал покер нецелесообразным.

Борис Олегович попробовал рыбу и скривился:

— Какая гадость, соль аж рот жжет. Славик, тост.

Роланд посмотрел в свой смартфон.

— У меня есть тост за мир в семье.

— Не, мы столько не выпьем, – покачал головой Борис Олегович и заглотнул водку просто так.

У меня складывалось впечатление, что он здорово набрался, да и супруга его не отставала. Лиля тихо плакала, вытирая глаза салфеткой. Делала она это профессионально – даже тушь не размазалась. Скорее бы десерт… мне до смерти хотелось убраться отсюда.

Принесли десерт и, к ужасу моему, еще водки. С каждой рюмкой языки набирали обороты, а люди все меньше походили на людей.

— Не гены, так воспитание сыграло роль. Стыдно, что твоя дочь потеряла девственность с твоим же шофером?

— Я молчу о том, с кем твой сын потерял девственность. В двадцать девять лет! И что касается моей дочери, ее дальнейший успех показывает, что после она спала только с правильными людьми.

— О, я нашел чудесный тост про любовь, – встрял Роланд. – Пусть перед любящими расступаются невзгоды, как море перед Моисеем.

— Поистаскалась твоя служаночка. Не хочешь заменить ее обвисшую задницу на вариант посвежее?

— Пока нет. Но вот твоя жопа меня до сих пор в кошмарах преследует.

— За уважение, – поднял рюмку Роланд. – Которое скрепляет семью, как тысячи замков.

Мне стало бы легче, будь в его интонации хоть намек на иронию.

— Сразу бы прикончил, уже бы вышел на свободу, – посетовал Борис Олегович.

— Нет уж, ДОРОГОЙ, ты будешь жалеть, что ты все еще жив, прозябая в этом браке. Никуда я тебя не отпущу!

— Куранты! Куранты! – в комнату вбежала Татьяна с бутылкой шампанского.

— Включи телевизор, – устало приказала Элеонора Викторовна.

Роланд заглянул в смартфон.

— Пока бьют куранты, мы должны загадать желание.

— Посмотрим еще, кто раньше сдохнет, – продолжал свою тему Борис Олегович.

Из телевизора в соседней комнате донесся серебристый звон курантов.

— Чтоб ты язык себе прикусила, змея, – пожелал жене Борис Олегович.

— Чтобы тебя удар хватил на одной из твоих шлюх, – огрызнулась Элеонора Викторовна.

— А теперь до дна, – с широкой улыбкой напомнил Роланд.

Я выпила шампанское до последней капли – чтобы точно сбылось. И сразу оно полезло обратно. Ничего не успевая объяснить, я выбежала из-за стола. Татьяна молча указала направо.

В туалете я попила водички из-под крана, и тошнота утихла. Я почти решилась выйти, как влетела Лиля и захлопнула за собой дверь. Оттолкнув меня от зеркала, она достала пудреницу и начала истерично размазывать бежевый порошок по лицу.

— Я тебе советую по-дружески – не трать на него время, – выдала она надсаженным голосом. – Ничего ты с него не получишь. Уж они умеют прятать свои денежки. Научился сын от папочки. А Борька-то каков? Слизняк. Только на болтовню и хватает! Даже не развелся! Вся моя молодость коту под хвост.