Книга Год дурака, страница 46 – Литтмегалина

— Я без своего не останусь… вон магазин.

Я была не в силах спасти магазин от Фединого явления, поэтому поспешила следом, недоумевая, что мешает мне просто развернуться и уйти.

— Федя, что случилось? Тебе пора остановиться! Ты уже достаточно пьян! Слышишь, я обижусь!

Схватив с полки пару бутылок, Федя с нежностью прижал их к груди. Я понадеялась, что мы хотя бы сможем выйти из магазина без историй, но мне, как всегда, не повезло. В очереди у кассы перед нами стоял полицейский. Это был самый компактный полицейский, какого мне приходилось видеть, к тому же у него были типично монголоидные черты лица, и Федя не смог его проигнорировать.

— Смотри-ка, мини-полицейский, – хихикнул он. – Наверное, он ловит только мини-преступников и расследует только мелкие правонарушения.

Полицейский бросил в нашу сторону кислый взгляд и сказал продавщице:

— И шоколадку, пожалуйста. Маленькую.

— Куда ему большую, – фыркнул Федя. – Он к этой-то не знает, как подступиться.

— Не хами, – зашипела я, уже отчетливо различая блеск ярости в темных узких глазах полицейского.

— Вот к чему приводит недостаточное финансирование правоохранительных органов, – Федя разливался соловьем, постепенно увеличивая громкость. – Этот полицейский такой маленький, что ему приходится писать свое имя со строчной буквы. Он такой маленький, что когда допрашивает свидетелей, те просят его позвать отца. Он такой маленький, что для сохранения равновесия ему приходится носить пистолет в одном кармане, а патроны к нему в другом. Он такой маленький, что…

— Это оскорбление представителя власти, – подскочив к Феде, отчеканил коротышка металлическим голосом. – Просьба пройти со мной в участок.

— Простите его, он не в себе, – взмолилась я. – Вы такой сильный, такой смелый, пожалуйста, будьте снисходительны к маленькому недотепе!

Кто-то в очереди рассмеялся, а кто-то обругал нас за то, что мы всех задерживаем. Утащив в укромный угол, я долго уламывала оскорбленное правосудие, а Федя тем временем глупо улыбался в пространство и раскачивался на ногах.

— Спасибо-спасибо, простите-простите, – сказала я, выставляя Федю на улицу, где дождь успел набрать силу.

— Передавай привет дружественному нам Китаю! – радостно гаркнул Федя, и нам пришлось бежать.

Когда мы остановились, я тяжело дышала, а моя юбка была вся забрызгана грязью.

— Это отвратительно! – закричала я. – Ты напился как… как… сильно напился. Думаешь, мне нравится такое свидание?

— Но я не пью, – удивился Федя. – Я бросил.

— Все! С меня хватит! Я иду домой!

— Но я не пьян, – повторил Федя.

— Да ты еле на ногах держишься!

— Еще как держусь! Я даже могу попрыгать! Я даже могу…

Я проследила за его взглядом и закричала:

— Нет! Нет!

Но он уже перемахнул ограждение и пополз по постаменту вверх, цепляясь за выступы с обезьяньей ловкостью… и вот он оседлал статую любимца детей, страстно обхватив ее ногами.

— О господи! Слень с Лезина! То есть слезь с Ленина! Тебе костей не собрать, если ты оттуда рухнешь!

Федя идиотски рассмеялся.

— Видишь, как я умею? Мама меня сюда часто водила…и сматывалась… а чем еще мне тут три часа было заниматься? Ленин-дедушка, – Федя нежно прижался щекой к щеке статуи. – Как же много ты для нас сделал…

— Спускайся вниз! Тут уже народ собрался! Тебя фоткают на мобильники!