Книга Год дурака, страница 95 – Литтмегалина

До пункта назначения мы добрались в таком состоянии, что, будь мы лошадьми, нас бы уже пристрелили. Эх, нужно было соврать, что у меня волчанка или педункулярный галлюциноз…

Первое испытание представляло собой поле, пересеченное веревками с прикрепленными к ним бубенчиками, которое надо было преодолеть так, чтобы ни один бубенчик не звякнул. На другой стороне поля нас ждал красный листочек с первой буквой кодового слова. Конечно, мы бы сжульничали и поперлись не разбирая дороги, но здесь уже была девушка-наблюдательница в матроске и шортах с надписью «Dskuared».

— Диана, – скомандовала Ирина.

Диана развернулась и флегматично посмотрела на нее.

— Вы хотите, чтобы я туда полезла?

— Да.

— А я не хочу.

— Как это не хочешь? Я твой капитан! Ты обязана подчиняться моим приказам!

Диана не могла припомнить, когда нанялась к Ирине юнгой, тем не менее она шагнула вперед и положила ногу на веревку. Бубенчики зазвенели.

— Следующий участник, – объявила наблюдающая.

— Аня! – гаркнула Ирина.

Аня начала довольно бодро, демонстрируя гибкость и умение хорошо держать равновесие. Ирина подбадривала ее выкриками вроде: «Шустро! Мы уже проиграли! Копуша!» Она по-настоящему вжилась в роль капитана. Из тех, которые владеют затрапезной шхуной и обзаводятся матросами, стукая людей по головам на пристани.

На середине поля Аня вдруг замерла, вздрагивая от взвизгов Ирины. Я почти физически ощутила, как она пытается преодолеть невыносимый зуд, но ее рука потянулась к покрытому сыпью лицу, и… Аня зачесалась яростно, как шелудивая собака, и бубенчики зазвенели, объединяя голоса в серебристый гул.

— Попробуем снова, – сдавленно произнесла Ирина и с сомнением посмотрела на меня. – Давай.

«Давай! Давай!» – закричали чирлидерши в моей голове, задирая ноги так высоко, что можно было видеть их черные трусики. Я начала с того, что упала. «Ай-яй-яй!» – запричитали чирлидерши.

— Убирайся, я сама, – прошипела Ирина, отталкивая меня.

Несмотря на высокий рост, из нас четверых Ирина оказалась самой грациозной. Она то изгибалась, поднимая ноги, то опускалась на четвереньки, изящно выгибая спину. Ее плавные движения наводили на мысль, что она могла бы сделать карьеру в стриптизе. Эта работа в любом случае подошла бы ей больше, чем пост руководителя нашего отдела.

— Из-за этих веревок у меня уже в глазах рябит, – пожаловалась она. – Вот навязали. Куда я должна двигаться?

Диана была услужлива, как никогда.

— Левее… правее… развернитесь… еще развернитесь… теперь вы вообще не туда!

— Слушайте, она ползает кругами, – сказала я.

— Да пусть ползает, – прошептала в ответ Диана. – А теперь в другую сторону…

Аня могла бы помочь своей патронессе, но она только почесывала ключицу, со слабой улыбкой на губах глядя в пространство.

Через полчаса, когда Ирина схватила-таки заветную букву («G») и, обогнув поле, подошла к нам, она была такой взмокшей, что ее от гламурного вида ничего не осталось. Зато осталась шляпа. Где-то посреди поля. Ирина бы покричала на нас, но, к счастью, ей пока не удалось восстановить дыхание.

Осмотревшись (айтишников нигде не было видно), наша супер-команда поспешила к следующему испытанию, обливаясь потом под одуряющим полуденным солнцем. Кто вообще придумал проводить соревнование в самый разгар дня? Я чувствовала, как мои внутренние органы отказывают один за другим. Пот раздражал сыпь Ани, усиливая и без того мучительный зуд. Ирина задыхалась – больше от злости, чем от бега. Одна Диана, кажется, не слишком страдала, двигаясь размеренно и спокойно.