Книга Год дурака, страница 92 – Литтмегалина

В результате, после CRM, контрпредложения, маршрутизатора, должностной инструкции, обратной совместимости (каким-то непостижимым образом Диане удалось отгадать), кейс-метода, аппаратной части, компетенции и аутентификации, игра была остановлена Самсоном Петровичем с присуждением нам победы со счетом 2:0.

В глазах Ирины полыхали фанатичные огни.

— Мы их сделали! – восклицала она, потрясая руками. – Мы им показали!

Диана сказала, что если подобный восторг и был уместен, так только в Берлине в 45 году. Но в то время Ирина была бы на стороне проигравших. Аня потихоньку удалилась, сказав, что у нее вся кожа чешется. Позже мы видели ее за ужином – проклятая сыпь уже расползлась по шее и даже плечам. Мы попытались ей помочь, отыскав аптечку в надежде раздобыть что-нибудь антигистаминное, но как обычно там было много всего ненужного и ничего, в чем мы действительно нуждались. Ирина же только вздернула брови, недовольная неприглядным видом подчиненной.

Весь вечер мы с Дианой чувствовали себя как шпионы на вражеской территории, прячась, едва завидя нечто иринообразное. Аня спасти себя не смогла и грустной тенью следовала за Ириной, механически кивая ей и почесываясь.

— Жалкое зрелище, – прокомментировала Диана. – Согласна заглотить руку по локоть, если начальница потребует. Да и начальница, когда дело касается кого повыше, согласна заглотить, причем не только руку. Два сапога пара.

Я не была столь строга к Ане. Я слышала, она собирается замуж, и подозревала, что намеревается вскоре после отправиться в декрет. В отличие от многих других компаний в городе, наша оформляла сотрудников согласно Трудовому Кодексу и гарантировала приличный социальный пакет. Думаю, декретные были основной причиной, по которой Аня так отчаянно старалась удержаться.

Мы долго разговаривали с Дианой, прежде чем уснуть. Еще никогда я не ощущала между нами такую близость. Диана рассказала, что ее дочка родилась с шестью пальчиками на ножках, но впоследствии лишние удалили. Еще она рассказала о своем детстве в крошечном городке, почти деревне («Там не было книжного магазина, и это было самое худшее»). Как росла с отцом алкоголиком и вечно потакающей ему матерью.

— Она могла ругать его часами, рассказывать, как мечтает уйти от него, а потом вдруг заявляла, что остается, потому что детям нужен отец. Она год за годом взваливала эту тяжесть на меня и моего брата. Когда я была уже взрослая, мы с братом узнали, что хотя наша мать и вышла за алкоголика, она не стала рожать от алкоголика, и наш настоящий отец – давний друг семьи, вполне приличный человек. Так какой отец был нужен детям? В этот момент все мое сочувствие к матери пропало. Можно достичь дна Марианской впадины, но не дна человеческой глупости. Я стала очень нетерпима к идиотам. Мне хочется сворачивать их в клубок и пинать ногами прочь от себя. А вокруг нас столько всякой ерунды. Рекламы, советы, статьи в журналах, телепередачи. Просто не успеваешь это отфильтровывать.

Вскоре брат Дианы уехал на Север на заработки и там осел. Она не видела его более десяти лет.

Я пыталась расспросить ее насчет отца Сабрины, но она возразила, что, когда все в порядке, и говорить не о чем.

Тогда я поделилась с ней своими планами на тридцать первый год моей жизни, рассказала о данной себе клятве, встрече выпускников, Феде, танцах в лесу, обо всем.