Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 22 – Ирина Манаева

Это у американцев никаких родственных связей нет, вырос ребенок — иди на волю вольную, куда глаза глядят, я тебя до зрелого возраста воспитал, а дальше сам думай-гадай. А что он в свои годы надумать умного может? — задаётся она вопросами. — Опыта в жизни никакого, — показывает сложенный пальцами круг, — не знает, чего хочет. Вот и Зойка плавала в неведении, пока я за неё не решила, кем дочь хочет стать. Пошла как миленькая, — махала рукой, — без лишних возражений. По накатанной катится проще, — поднимает палец вверх. — А с тобой уже сложней, — мать смотрит на меня почти в упор, гипнотизируя. — Упертая, — даёт характеристику, — заладила про Институт Искусств и точка. Да как тебя музыка кормить будет? — стучит себе пальцем по лбу. — Как на жизнь зарабатывать собираешься нотами своими?

Я пытаюсь отстаивать мнение, а мать пророчит мне адвоката, экономиста, преподавателя английского, в конце концов. Вот где, считает она, водятся деньги для нормальной жизни, а не те крохи, что собирают учителя музыки. Тем более, что внешность у меня очень даже заметная. Еще пара лет, по её словам, и расцвету, не замухрышка какая. А где в полуподвалах музыкалки принца себе найти, когда, кроме баянистов и носильщиков пианино, не видит никто?

Не такого зятя хотела мать, не такого.

И вот это она мне вдалбливает в голову. А оно не вдалбливается. Но сейчас мать занимает выжидательную позицию.

Она без обиняков говорит, что конкурс пройдет, места уже заранее распределены, сибирской девочке не на что и рассчитывать.

— Может, все честно, кто его знает, — прикладывает руку к груди, — но, Аська, ты не настраивайся на победу. Не то, чтобы я не верила в талант, ты неплохо играешь, но просто есть дети куда гениальнее.

— Класс, мам, спасибо, — кривлю я губы, выставляя большой палец вверх.

Поддержка высшего уровня, что не говори. С такой только на конкурс ехать. Я знаю, что после мать будет опять промывать мозги и убеждать, что напрямую связывать свою жизнь с музыкой — необязательно, можно просто ею увлекаться, как хобби. А мне было бесконечно обидно, что меня не понимает близкий человек. Мать у Ольки была другой, что ни говори.

И снова Перегудова в моих мыслях.

Держу в руках билет, чувствуя такой внутренний подъём, что хочется визжать от счастья. Вещи сложила за несколько дней и постоянно натыкаюсь на сумку. Только это было в радость. В школе предупредила, что не появлюсь несколько дней. Перегудова поджала губы и промолчала, а я просто ушла.

Утренним рейсом вылетаю в культурную столицу. Поспать в самолете не удалось: я так нервничаю и предвкушаю момент выхода на сцену, что не могу уснуть.

— Боишься? — девушка рядом мило улыбается, и я отзеркаливаю улыбку.

— Если честно, да, — признаюсь. — На конкурс лечу.

— Здорово! Желаю победы, — тут же отзывается соседка. — Я Женя, — представляется. — Вот, к подруге на свадьбу лечу, — принимается рассказывать, чтобы время прошло быстрее. — Она от меня уехала, а я теперь за ней, — улыбается, листая фотографии. — Вот, — показывает красивую черноволосую девушку рядом с собой. — Лучшая подруга. И я должна быть рядом. Ну, знаешь, и в горе, и в радости, — смеётся как-то располагающе. — Она второй раз замуж выходит, — продолжает делиться историей. — Надеюсь, в последний. Нет, конечно, когда её бросил первый муж, я тоже летала в Питер, чтобы утешить ее. Город мне нравится. А тебе?