Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 19 – Ирина Манаева

— С чего ты взяла? Работаю, как обычно.

Что происходит? Не верю своим ушам.

— Мне Ася сказала, что вы ушли на три недели, — поясняю недоумение.

— Ася⁈ — приходит черёд удивляться Анжеле Дмитриевне. — Не знаю, почему она так сказала. Она ходит ко мне три раза в неделю и говорит, что тебе до сих пор нездоровится.

Липкий страх мелкими шажками пробегается по загривку. Кажется, язык прилип к нёбу, а я чувствую, как меня придавливает огромным булыжником, отчего становится тяжело дышать.

— А конкурс почему перенесли? — спрашиваю, ощущая, что сердце сейчас выпрыгнет из груди и ускачет в молочный отдел.

— Какой конкурс?

— Ну, Всероссийский, на который мы собирались заявку подавать, — во рту сухо. Там целая пустыня, которая не заполнится слюной, пока педагог не ответит.

— Олечка, никуда его не переносили, что за глупости!

Она делает вид, что ничерта не понимает. Но перестаёт улыбаться, внимательно на меня смотря. А потом следует контрольный удар в голову.

— Скажи, Оля, это правда, что ты отказалась от конкурса, потому что твоим родителям не хватало денег на поездку?

Пуля вылетает из обоймы и разрывает голову. Невыносимо больно от осознания, что сейчас я потеряла и подругу, и мечту. МЕЧТУ И ПОДРУГУ! Пытаюсь сдержать слёзы, только они всё равно проступают. Знала бы учитель, что её вопрос убил меня.

Только сразу появился ещё один. За что лучшая подруга так поступила о мной? Как после всего она спокойно улыбается и ведет себя, будто ничего не произошло?

Анжела Дмитриевна тихо вздыхает. Ситуация щекотливая, видно, она чувствует долю своей вины. Только, понимаю, что ничего не изменить. Конкурс серьезный, сроки подачи заявок окончены, материал выдан. Наверное, она может снять Аську с конкурса. Только чем это поможет мне? Око за око, зуб за зуб?

Знаю, что ей обещали двойную премию, если ученица займет призовое место. Менять уже что-то поздно. Я понимаю это, потому что не дура. Только отчего-то всё равно надеюсь.

— Оля, послушай, я не знаю, что у вас произошло, но сейчас уже ничего не изменить, — заколачивает она гвозди прямо в моё сердце. — Мы подали заявку на Асю.

Спирает дыхание. Слёзы находят выход. Не думала, что буду стоять и реветь среди хлеба и булок. Даже не думала, что это для меня настолько важно. Хотя, кому я лгу.

Это была моя единственная возможность показать себя, вырваться из мира, в котором я чувствовала, что задыхаюсь. Это хорошо таким, как Аська. Родители при деньгах, живёт на всём готовом, покупает, что хочет. А я?

Нет. Я никогда не прибеднялась, просто пыталась жить. Теперь же выходит, мой единственный шанс вырваться — утерян.

Извиняюсь перед учителем, бросаясь прочь из магазина. Не хочу, чтобы кто-то видел мои слёзы, потому закрываюсь руками от прохожих, пытаясь быстрее добраться до дома.

Лифт ждать невыносимо, и я бегу на пятый, который сегодня кажется немыслимо далеко. Когда же закончатся чёртовы ступени⁈

Утыкаюсь в подушку и реву, не сдерживаясь, как только оказываюсь в своей комнате. Невыносимо больно, когда разбивают сердце.

Мать заглядывает испуганной птицей с хохолком. Из дули торчит карандаш, но я не вижу этого, а просто знаю, потому что она делает так всегда.

— Что случилось, Оля?

Я не хочу говорить. Но в то же время понимаю, что меня разорвёт, если сейчас же не выложу ей всё, как есть.