Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 75 – Ирина Манаева

Бросаю на неё мимолётный взгляд. Стоит истуканом, закрыв глаза, и сжав сильно кулаки до побелевших костяшек. Даже знаю, что у неё в голове: море. Мирное и синее, которое успокаивает. Она ступает на белый мягкий песок, приятно ласкающий стопы. Пенистая волна касается её ног, и она ощущает прохладную соленую воду.

Её так учили. Это помощь от панической атаки: переключиться на что-то позитивное. И у неё всегда срабатывало с морем. Она говорила о накатывающей волне страха, и что самое главное — сосредоточится на себе и понять, что с ней можно справиться. Главное — представить себя в самом спокойном месте, в самой хорошей ситуации. Наверное, именно сейчас она это и делала.

Прежде она была комком нервов из-за неудавшегося концерта, переживала эту ситуацию настолько, что ощущала, как тело начинает гореть. Это пугало ее, и горение только усилилось: руки и ноги холодели, торс выжигало, словно внутри кто-то развел огонь. Резко бросало из жара в холод, прошибал пот, постоянные позывы в туалет сводили с ума, и нечто ужасное внутри говорило: «это конец». Ей казалось, что вот так подкрадывается смерть, и это ее последние часы.

Именно так мне было всё и рассказано.

Медсестра, приехавшая на Скорой, выслушав все симптомы, поставила диагноз «паническая атака», прописала успокоительные и посоветовала обратиться к психологу. Аська к врачу не пошла, она открыла статьи в интернете и спустя полчаса поняла, что сама в силах бороться с подобным состоянием. Я уговаривал ее посетить больницу и сдать необходимые анализы, она отказалась, ссылаясь на то, что это даже не болезнь, а психологическое состояние, которое она в силах контролировать самостоятельно.

И теперь я видел в действии этот самый её контроль.

Сумка уже сложена. Я взял только необходимое, пока она спала. Обычно так и уходят: с тремя боксерами, парой рубашек и костюмов, в одних туфлях. Остальное куплю или заберу потом. Собираться при ней после громких слов — идиотизм. Я лишь буду делать больнее, демонстративно перебирая вещи. Так обычно делают женщины, которые на самом деле не хотят уходить. Они желают, чтобы их оставили.

У дверей останавливает знакомый голос.

— Постой, Марк.

Она пытается совладать с собой, и хреново тут не только ей. Но и тому, кто кашу заварил. Главное — не вешать на себя вину, чтобы двигаться дальше. Это просто часть жизни, которой следует сказать: «пока».

Застываю у самой двери, ожидая, что скажет.

— А ко мне у тебя нет чувств⁈ — задаёт вопрос.

Опускаю голову, раздумывая над ответом.

— Я люблю тебя как сестру, Аська, — говорю честно. Да, именно. Не просто женщину, на которую плевать. А родного человека.

— Сестру⁈ — выдыхает с негодованием. — Ту сестру, с которой можно спать?

Да, она права. Стрёмное сравнение. Цокаю языком, подбирая другие слова.

— Может, это неудачное выражение. Ты для меня не безразлична, как человек. Но жить с тобой, как с женщиной, я не хочу.

— Потому что она лучше⁈ Да?

Чёрт, я совсем не был намерен участвовать в подобного рода баталиях. Да, сказать следовало. Не оставлять записку, сообщения. А просто и честно, глядя в глаза. Но что делать с её вопросами, которые застают врасплох?

— Потому что она другая. — отвечаю спокойно. Не хватало ещё проявлять эмоции, иначе сейчас начнём бить посуду. — Она — это она, вот и все.