Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 77 – Ирина Манаева

Да уж, мать всегда умела составить о себе приятное впечатление. Даже Валентин Николаевич о ней помнит. Только ей похвала, а у меня кошки на душе скребут.

С матерью созваниваемся по мере необходимости и накопления информации. Болтать по телефону не очень люблю, проще навестить родителей, когда будет свободное время. Зойка была такой же. Праздники старались отмечать вместе, хотя последнее время меня напрягал её новый сожитель. Кажется, она никогда не остановится и будет их менять дальше. Только этот, как назло, застрял и не желал уходить.

Диометр, как именует себя новоиспеченный парень сестры, уж как его назвали изначально родители я так добиться и не смогла, вел себя довольно заносчиво. Ну что с него взять — сис админ по сути, а по темпераменту надменный удав, смотрящий так, словно ты отсталый по сравнению с ним. Наверное, мои познания в области программного обеспечения и компьютера в частности недостаточно высоки, чтобы общаться на равных. Он снисходительно улыбался, рассказывая об особенностях своей работы, когда я из банальной вежливости поинтересовалась о ней.

Мать грезила о небывалых горизонтах для каждой, и я могла похвастаться Марком. Хотя бы до недавнего времени, а вот Зоя…

Вспоминаю про Марка, и щемит сердце, а нос начинает свербить. Тут же быстро его тру, чтобы сбить настрой. И помогает.

А вот Диометр крепко вцепился в сестру и отпускать не собирался. Больше полугода он жил в Зойкиной квартире, купленной родителями, и чувствовал себя хозяином жизни не только на ее территории, но и на любой другой вообще. Зоя, отвечая на мои вопросы о планах на будущее, говорила — «Поживем — увидим», и разменивала свои годы на недостойного индивида.

Звоню матери лишь неделю спустя. Вот уже семь дней моя постель пуста, а телефон молчит, хотя я проверяю его постоянно.

Начинаю с положительных моментов, перехожу на нейтральные, не забыв про Валентина Николаевича и фразу, адресованную ей. Долго описываю, о чем говорили с ним, потому что мать интересуется каждым словом.

— Ну и как выглядит? — задаёт очередной вопрос.

— Да обычно, мам. Не знаю. Пиджак, рубашка. Какая разница?

Только понимаю, что следующим пунктом история про Марка, потому смягчаюсь, пытаясь вспомнить подробности. А потом надоедает страдать фигнёй, и я выпаливаю.

— От меня муж ушел.

— Какой муж? — мать сразу не понимает. — Марк?

— Конечно Марк, мама, — язвительно отвечаю, будто она хоть как-то виновата в том, что случилось. — Или у меня много мужей?

Я неправа. В корне неправа, только ничего поделать не могу с собой. Хочется огрызаться, кусаться, быть отвратительной и мерзкой.

— Ася, деточка, что произошло?

Слезы наворачиваются на глаза, когда осознаю, что сейчас мне начнут сочувствовать. Всегда хотелось плакать, когда кто-то жалеет, но сейчас сдерживаюсь, подавляя подступающий спазм.

— Он ушел к любовнице, которая забеременела! — имя решаю припасти напоследок.

— Любовнице? — тихо шепчет мать? — Ася, ничего не понимаю. Марк такой честный и порядочный!

— Да? Хочешь сказать, что я лгу тебе?

— Нет, нет. Конечно, — решает тут же принять мою сторону. — Какой ужас! Ася, ты уверена, что она беремена от него⁈ — сбавляет обороты. Но снова у неё Марк может быть не виноват, она будто оставляет ему шанс быть хорошим. Чёрт. Совсем, как я.