Книга Вторая жена. Опасный развод, страница 25 – Ася Исай

Ноги подкашиваются, я медленно опускаюсь на пол, обнимая Камиля. Он плачет, и я глажу его по голове, шепчу что-то бессмысленное, успокаивающее, хотя сама дрожу так, что зубы стучат.

Внизу хлопает дверь. Шаги — быстрые, решительные поднимаются по лестнице.

Тигран.

— Сука, я тебя всё равно найду и будет хуже!

Выстрел!

Звук такой громкий, что уши закладывает. Камиль вздрагивает, и я чувствую, как его ногти впиваются в мою шею.

Ещё выстрел. Потом третий, четвёртый...

Считаю автоматически, как в детстве считала удары грома во время грозы. Тогда мама говорила: "Посчитай до десяти, и гроза уйдёт". Но эта гроза не уходит. Она приближается.

Кто стреляет? Охрана Тиграна? Те самые люди в чёрных костюмах, которые ещё час назад вежливо открывали перед нами двери? Или он сам?

— Выходи, тварь! — его голос сейчас ближе, где-то в соседнем помещении. — Думаешь, спряталась? Я из-под земли достану, и станет только хуже!

— Мамочка, мне страшно... — всхлипывает он, и эти слова входят в меня, как лезвие ножа. Медленно до самой рукоятки.

— Я знаю, мой хороший. Но мама рядом. Мама тебя защитит. Мы играем в прятки, помнишь? Нужно сидеть очень-очень тихо.

Пятый выстрел. Шестой.

Ближе. Они определённо ближе.

Мой взгляд мечется по подсобке, цепляется за детали. Швабра в углу. Ведро с присохшей тряпкой. Ящики с чистящими средствами — надписи расплываются в полумраке. Старое офисное кресло без одного колеса. И...

Сердце делает кульбит в груди.

На нижней полке стеллажа, прямо возле розетки, где заряжается чей-то телефон, лежит кобура. Чёрная кожа матово поблёскивает, металлическая застёжка отражает тусклый свет из-под двери.

Пистолет.

Мысль бьётся в голове, как пойманная птица. Кто-то из охраны оставил. Они переодевались здесь перед банкетом — я видела, как заносили сюда чехлы с костюмами, как выходили уже при галстуках, подтянутые, собранные.

Смотрю на кобуру и не могу отвести взгляд.

Я никогда в жизни не держала в руках пистолет. Даже в тире не была. Тигран всегда говорил, что его нежной девочке это ни к чему. "Твои руки созданы для других вещей, дорогая. Для ласки, а не для убийства".

— Проверьте все подсобки! — орёт Тигран. — Она могла спрятаться! Переверните всё, но найдите мне эту суку!

Топот ног. Чужие голоса перекликаются, двери хлопают. Они методично прочёсывают этаж.

Тянусь к кобуре. Кожа шершавая, плотная. Расстёгиваю ремешок — металлическая пряжка холодит пальцы. Вытаскиваю пистолет.

Господи, какой же он тяжёлый.

В фильмах они кажутся лёгкими, почти невесомыми. Герои крутят их на пальце, небрежно засовывают за пояс. Но этот... Этот тянет руку вниз. Металл холодный, почти ледяной. Рукоять ребристая, цепляется за влажную ладонь.

— Эта дверь заперта! — кричит кто-то прямо за стеной.

Дёргаю сына к себе, прижимаю к стеллажу. Моё тело — единственная преграда между ним и тем, что сейчас произойдёт.

— Сиди тихо, зайчик. Закрой глазки.

Где предохранитель? Пальцы судорожно шарят по незнакомой поверхности. Сдвигаю маленький рычажок сбоку. Щелчок кажется оглушительно громким.

— Мам? — Камиль поднимает на меня глаза. В полумраке подсобки они огромные, чёрные, как омуты. В них плавает ужас.

— Всё хорошо, милый. Всё будет хорошо.

Одной рукой глажу его по голове. Пальцы путаются в мягких прядях. Другой — пытаюсь взвести затвор. Не получается. Соскальзывает. Ноготь ломается о металлическую насечку — острая боль пронзает палец. Наконец, затвор поддаётся. Лязг разносится по подсобке металлическим эхом.