Книга А он был женат, страница 86 – Саша Киндер

— Тебе это… курьер приезжал час назад, сказал, чтобы я передал, — сосед не стал подавать мне в протянутые руки и поставил зачем-то на пол, — тяжелая, так что не тягай… с животом своим. Узнала, кстати?

В коридоре до этого было немного шумно от каких-то шепотов, но тут резко всё прекратилось, и наступила тишина. Я улыбнулась счастливо и резко.

— Девочка. Майя, — заставила ухмыльнуться и соседа, — спасибо, что принёс. Занесу тебе как-нибудь к чаю что-то.

— Да не надо, Ир, — он потянулся в сторону своей двери, — поздравляю.

И исчез за углом, оставив нас с Богданом одних. Я закрыла дверь и потянула коробку к кровати. Мама-таки успела?

— Девочка? — скривился бывший, — такое себе. Я надеялся, что пацан будет.

Нет, Ир. Ты промолчишь. Коробка, вон, какая интересная. С подписью! «С днём рождения, Ириш. Не жалей о том, что встретила меня. Твой Ярик».По коже прошла дрожь. Он ведь в прошлый последний наш разговор по телефону услышал от меня последним, что я жалею об этом! Я… лгала. И сейчас бы солгала, когда ускоренно открывала коробку, разрывала верхние слои подарочной фольги и видела… кучу шоколадных плиток неизвестной мне кондитерской фабрики, всякие странные упаковки с морепродуктами с подписью «Изготовлено во Владивостоке», какие-то азиатские сладости и… коробочка с керамическими тарелочками. Двумя. С маленькими комичными птичками на донышках. У нас в квартире были такие же чашки — три, я разбила одну из них, а ещё забрала их с собой сюда, когда сбегала из той квартиры. Он знал, что они дороги мне и нашёл такие же, кажется, во Владивостоке. Что он там делает, не понимаю?

— Выбрось это, — отобрал у меня открытку Богдан, — давай, я унесу на мусорку.

— Не трогай, — ударила его по руке, тянущейся к моему подарку, — лучше выбрось свои цветы, которые мне совсем не нравятся и не нужны, сколько бы они не стоили!

Не знаю, что именно его так сильно обидело, но из комнаты моей его вынесло ураганным ветром — просто вжух, и пропал. Дверью хлопнул, оставил меня сидеть на полу и перебирать эти несчастные совсем не повторяющиеся сладости. Каждая из них была интересней предыдущей, а ещё солёнее, потому что как же мне стало гадко и тоскливо от того, что он не привёз мне это вживую! Не стал гадким и мерзким, каким я его представляла, не забыл про день, который мы никогда вместе и не праздновали, не стал отправлять мне что-то ненужное и неинтересное. Он знал, что делал. Так же внимательно и красиво, как раньше. До того дня, когда сказал, что использовал меня, и что у него есть жена.

И я совсем не понимала смысла того, что произошло! Я не знала, отчего резко ставший грубым в тот раз в ресторане Ярик продолжал говорить со мной прямо, открыто и мягко. Звонил, писал, дарил подарки. Для чего? Не похоже на издевку или привычку! Он же сам сказал, что уже нашёл другую любовницу мне взамен, и жена… с женой он так же внимателен? Так же улыбается ей, так же говорит, что любит? Так же суетится, когда она болеет? Так же готовит ей?

И для чего я себе сейчас это накручиваю? Уже упала на пол в слезах, просто уронила себя на плечо и замерла, только в этот раз обнимая двумя ладонями живот. Может стоило отдать это всё на выброс? Зажмурилась. Не отдам блюдца с птичками! И краб там тоже сильно дорогой, чтобы даже подумать его выбросить или раздать… что там ещё? Икра, тоже к-хм… харя треснет в мусор отправить. Маме лучше отвезу, она бы её ложками ела, а мне от одного вида мутит. Может это не из-за неё?