Онлайн книга «Я разрушу твой брак»
|
Ещё бы ей биту в руки и вообще тогда точно можно по ней снимать какой-нибудь российский сериал для развлекательных каналов. У меня такие в деревне только так из-за форточек орали, заглушая плач детей. Передёргивает аж от воспоминаний о своей малой Родине. Удивляет и то, что обычно во мне море энергии на скандалы, интриги, расследования, а сейчас почему-то как будто все силы враз куда-то делись, покинули меня, оставляя только глухое опустошение вперемежку с толикой раздражения на дне. — Давайте, молодёжь, на выход, — Подключился неожиданно лысоватый, грузный и сильно уставший участковый, решил немного подогнать расстроенный народ, до конца не понимающий, что им делать дальше. — Иначе оформим вас всех как хулиганов, и в участок поедете с ветерком и красно-синими огоньками взамен вашему дискотечному освещению. Врёт, как дышит, и мы это понимаем, переглядываясь с Куприным, который тихо прислонившись к стеночке, стоит и не отсвечивает, как будто накапливает силы для марш-броска в случае экстренной развязки ситуации. — Да, сидел, — Всё так же тихо и невероятно скрипуче выходит говорить у Сергея Викторовича. — На стульях я сидел, Мария Семёновна. Не ссы в трусы, прорвёмся. А у меня волосы на затылке дыбом встали от его проникновенного хриплого голоса и какого-то облегчения. Не то чтобы я осудила, не зная всей истории, если бы всё-таки, ответ был не такой простой и односложный, но червячок сомнения неприятно завозился внутри. У меня в деревне обычно парни попадали по малолетке и выходили на месяц-два, недолго находясь на воле. Всегда опасалась таких индивидуумов, идя после школы домой. — Хорошо, спасибо, Серёж… Стало всё равно на происходящее вокруг ругань и выкрики недо-полицейского. Вдруг пришло осознание, что Сергей Викторович спокойно мог просто отправить меня на такси, а не давать свою тачку в не совсем умелые руки. Мог, приехав просто оставить одну возле подъезда, разбираться со всем этим стихийным бедствием в виде соседей, левых людей и участкового. Куприн не только заткнул дорожное хамло, но и пришёл поддержать меня в квартирном вопросе, так сказать. Готовый в своём не самом лучшем состоянии пойти и навалять придуркам обидевших меня… Если я себе и напридумывала лишнего, всё равно это дорогого стоит. Ещё заплачь, ага. — Ноги моей здесь больше не будет! Да пошли вы всё! Ик… Вы жизнь мне сломали, — Начала вырываться из рук своих подвыпивших товарищей и верещать раненым зверем не хуже портативной колонки. — Вы всё, да и ты в том числе, лохушка из деревни приехавшая и думающая, что ей всё можно наравне со всеми! Них… Ик, подобного варись в своём дерьме теперь сама! Мне не звони и не пиши, поняла! Пф… больно надо. Вообще, как будто за столько лет выговориться, наконец, ненормальной захотелось. Ну пусть — пусть. Спасибо, что про нелепую догадку свою забыла, хоть что-то человеческое в ней осталось. Ан нет… — И женатик, — Тычет пальцем в моего нахмурившегося начальника. — Думаешь, этот разведётся и на тебе жениться вздумает? Не-е-ет, все они одинаковые! Как только о штампе в паспорте речь заходит, так они все сразу в кусты. Под юбку к жене своей обратно бегут. Ты никто и звать тебя никак! Сука! Пока вносили эту ораторшу в лифт, под конец пламенной речи долбанули хорошо так затылком об закрывающиеся двери. И так же плохо дружит с головой ещё добавлять, как будто не стоило, ну и ладно. |