Книга Машенька и полковник Медведев, страница 33 – Аня Леонтьева

— Не, не наш клиент, — откинулся Эдик на заднее сидение.

— А вот сейчас не понял, — не слушая Эдика, я вышел из машины, наблюдая, как этот бугай куда-то ведёт Машеньку.

— Командир, ты что? – подался следом Эдик.

— Сидеть, — рявкнул я, поправил куртку. - И бдеть. Я сейчас.

В голове, будто тумблер щёлкнул. Фокус только на двух фигурах на тротуаре: Машеньки и этого быка.

И это ни фига не жених её. Того я видел. И этого видел. Вот только где?

Успеваю как раз в тот момент, когда они почти зашли в подъезд.

— Стоять! – гаркаю на всю улицу.

Машенька вздрагивает и резко оглядывается, а вот её спутник оборачивается без малейшей суеты. Секундный, цепкий взгляд, что скользит по мне с головы до ног. Кривая ухмылка.

Он точно знает, кто я.

Но меня это не трогает, потому что я вижу, как Машенька испуганно переводит взгляд с меня на него и кутается в плащ, будто пытаясь спрятаться.

— Ты кто такой? – бычу я с ходу.

— Успокойся, полковник, — режет в ответ, и в его глазах мелькает холод.

— Кирилл…— начинает Машенька виноватым тоном, и мне он так не нравится, но тут раздаётся выстрел и резко становится не до разборок.

Ёпт, весь день сидели в засаде, и в тот момент, когда я вышел, появился клиент.

Стрелял Жданов, уже преследующий того.

Я рванул следом, на ходу вынимая пистолет.

Впереди, метрах в тридцати, маячила спина Жданова. Ещё дальше, петляя между припаркованными машинами, неслась наша цель — тень, лёгкая и быстрая. Не то, что тот бык у подъезда.

Мысль о нём обожгла, как кислота.

Внутри меня боролись профессиональный азарт и тупая, ревнивая ярость. И ярость, кажется, побеждала. А это верный путь к ошибке — к той, что стоит жизни. Я заставил себя сосредоточиться на погоне, вытесняя из головы испуганные глаза Машеньки и омерзительную ухмылку этого быка.

— Стой, стрелять буду! — надрывался Жданов, но его окрики тонули в гулких дворах-колодцах.

Наш клиент бежал не на панике. Он знал, куда бежит. Короткая пробежка по прямой, резкий рывок влево, в проулок между двумя хрущёвками. К промзоне. Классика.

— Жданов, по улице, обходи! — рявкнул я на бегу, сворачивая за тенью в узкий, захламлённый проход.

Запах сырости и кошачьей мочи ударил в нос. Под ногами хрустнул битый кирпич. Впереди был тупик. Точнее, двухметровый забор из сетки-рабицы, за которым начинался лабиринт гаражей.

Объект, не сбавляя скорости, кошкой взлетел на забор, перекинул тело и спрыгнул с другой стороны.

Ловкий, чёрт.

Я подлетел к забору секундой позже.

К чёрту акробатику!

Я упёрся плечом и пошёл напролом, мысленно представив того быка. Вес и ярость сделали своё дело. С оглушительным треском рвущегося металла сетка подалась, вырывая крепления и царапая мою и без того потёртую кожаную куртку.

Возможно, именно этот звук заставил беглеца обернуться.

Этого хватило.

В ту же секунду снова выстрелил Жданов.

Беглец рухнул как подкошенный, застонал, но упрямо пополз по-пластунски. Он явно понимал, что за мокруху и грабёж сидеть ему не пересидеть.

Я быстро подошёл, утирая со лба пот. Пистолет в руке смотрел ему точно в затылок.

Он дёрнулся, и я безжалостно встал ему на спину, между лопаток, вдавливая в асфальт. Беглец захрипел, тело под подошвой обмякло.

— Жданов, браслеты! — бросил я через плечо.

Запыхавшийся напарник подлетел, рывком заломил раненому руки за спину. Щёлкнули наручники. Только теперь я убрал ногу и опустил ствол.