Книга Бывшие, страница 47 – Аня Леонтьева

— Так ты что знаешь нашего генерального? — потрясённо шепчет она. — Была знакома с ним раньше?

— Да, Степан Дмитриевич, брат Эли, ну пожалуйста, не афишируй, я тебя молю, даже своему мистеру иксу? — умоляю я её.

— Вот вы конспираторы, — поражается она.

Ага, ещё какие!

Я вздыхаю.

— Мы знакомы, ну и что с того, работе это не мешает, мы оба взрослые люди, так что давай оставим всё как есть, — продолжаю напутствовать я.

— Да поняла я, поняла, — удручёно вздыхает Лидка, — даже ничего не расскажешь про него?

— Да мы не близки, совсем, — вру, а что делать, — так пару раз встречались, когда я у Эли в гостях была, Привет, привет, ничего больше.

— Обалдеть, — не может успокоиться Лидка, — а он тебя узнал, когда в нашей компании увидел.

— Да не сразу, — вот же прицепилась, — с трудом.

В общем, этой темы Лидке хватает на весь вечер, она трещит без остановки. Я сбегаю от неё в туалет, потому что уже слушать не могу.

Сделав свои дела, выхожу в темный коридор и сталкиваюсь со Стефом. Сперва удивлённо таращусь, но потом норовлю быстро обойти и скрыться. Но он не даёт. Я вправо и он вправо, я влево, и он влево.

— Отвали, Стеф! — огрызаюсь я, на его безмолвную атаку. — Я понимаю, что тебя возбуждают темные коридоры и подсобки, но сюда вполне может завернуть твоя блондинка!

— Как развлеклась в Москве? — спрашивает он, все же загородив мне проход.

— Прекрасно, — скалюсь я, понимаю, что он имеет в виду Сергея.

— Не сомневался в твоих талантах, — злорадствует он, и надвигается на меня.

Я не отступаю, упрямо стою на месте, и в упор смотрю на него.

— Что милый? Захотелось порочной, лживой твари? Вот интересно, а ты когда меня трахал, с ней тоже спал одновременно, сравнивал? — скалюсь я.

Он хватает меня за горло и прижимает к стене, заглядывает в глаза. В них столько презрения, что я жалею о своих словах. Тоже хватаюсь за его руку, и пытаюсь отодрать, от своего горла. Трепыхаюсь, но безрезультатно, он только хмурится, и поджимает губы.

— Нет, — скрипит его голос, и я замираю, придавленная его взглядом — как увидел тебя, на первом собрании, только о тебе, думал. Шесть лет пытался из сердца тебя выкорчевать. Шесть лет. Сука лживая. Я же думал, что смогу жить без тебя, а как только увидел глаза твои, понял, что до сих пор одержим тобой! Как только коснулся тебя, понял, что оторваться не смогу!

Рука его сжалась, и я засипела, но даже не заметила, нехватку кислорода. Его слова меня просто пригвоздили к стене. Я смотрела на него и не верила. Он отпустил моё горло, скользнул выше, прошелся шершавыми пальцами по щекам, по лбу, коснулись висков, почти нежно, почти легко.

— Не с кем не могу, только ты перед глазами, — сдавленно говорит, словно тяжело слова из горла вытягивает. — Рот твой, глаза, плечи острые. Кожа тёплая, нежная. Аромат твой. Приворожила, прикипела, — бормочет он, и втягивает мой аромат, губами почти касается, и по моему телу бегут мурашки. Я словно загипнотизированная, следила за его маниакальными движениями. Так и стояла, прижатая к стене, и руками в неё же упиралась.

— Хочу тебя! Прямо сейчас хочу! — хрипит он, жадно оглаживая руками мои изгибы, сминая платье, растягивая его, так что ткань затрещала. А сам лицо глазами исследует, ищет что-то ему понятное. — Всегда хочу! Сил нет терпеть!