Книга Птичка, страница 107 – Аня Леонтьева

Назар любил страх, от признания его силы. Любил когда женщины смотрели снизу и с придыханием.

Но Вика испугалась реально.

И не только его.

Она испугалась своей реакции на такой разнузданный секс. Своего возбуждения. Своего ответа на его действия. И ему пришлось её успокаивать, донести до неё, что так тоже бывает, и это не мене сладко, чем тягучие и нежные прикосновения, и осторожные движения. И она поняла вроде. Но он всё же, решил закрепить результат, и в следующий раз был таким как ей привычно. Ласковым и мягким. Все его движения были направлены на то, чтобы её успокоить, и расслабить. И она отвечала ему, отдавалась.

И потом, когда он просыпался посреди ночи, ощущая её теплое тело, и снова брал её сонную и мягкую. Целовал, гладил, бормотал пошлости, и входил медленно, растягивая удовольствие, Вика не противилась. Прогибалась, подставляя ему все, что он хочет. Поворачиваясь, так как ему нужно, и отдавалась с его именем на устах.

И поэтому, не ощутив её под боком, он реально испугался, что Птичка сбежала. Но услышав тихие шорохи на кухне, он облегченно откинулся на подушки и перевёл дыхание.

Нет, потерять её подобно смерти, и если ради её спокойствия ему придется следить за собой, сдерживать свою натуру, он готов и на это.

Назар встал с постели, и, не озаботившись одеждой, пошел на звуки в кухне.

Из окон смотрело хмурое утро. Серое и неприветливое. Такое, когда проснуться тяжело, а проснувшись, всё равно не понимаешь, явь или сон, настолько пасмурно.

Но для Назара это было самое лучшие утро, за много дней, ведь где-то здесь была Птичка.

Его нежная зарянка.

Вика и в правду нашлась в кухне, стояла спиной к нему, лицом к плите. Что-то готовила, и тихо мурлыкала под нос какую-то песенку.

Её ладная фигурка, была спрятана в черный шёлковый халатик, и влажные волосы откинуты за спину.

И Назар испытал сожаление, при мысли, что она успела сходить в душ, и смыть весь тот аромат секса, что исходил от неё всю ночь. Его аромат, запах, которым он пропитывал её, окутывал, помечал её. Свою Птичку. И вдыхая эту сумасшедшую смесь из персиков, пионов, пота и его собственного терпкого аромата, он дурел. Как кобель на случке. Рычал и урчал, вдавливая её в себя. Подминал, и брал раз за разом, эту сладкую женщину.

Его женщину.

Назар подошёл сзади и обнял вздрогнувшую Вику, за талию, зарылся носом на макушке.

— Испугал? — вместо приветствия поинтересовался он, прижимаясь обнажённым телом.

— Не ожидала, — отозвалась Вика, — задумалась.

Она обернулась и посмотрела на него. Её серо-зелёные глаза, смотрели с интересом, словно спрашивая, что дальше. Исцелованные губы, алели на бледном личике, и в вырезе халата, на шее и груди виднелись его отметины на нежной коже.

Назар стянул шёлк с плавного плечика, на котором тоже расцвели фиолетовые цветки от его пальцев и зубов, и нежно коснулся изгиба губами, вдохнул свежий аромат её кожи. Еле уловимый аромат персиков и пионов смешался с его ментоловым гелем для душа, и это тоже было будоражаще, возбуждающе.

Ведь Птичка пахла как он, но оставалась собой.

Рука его проникла в вырез, и сжала упругую плоть груди, поглаживая пальцами напрягшейся сосок, и Вика сладко выдохнула, откинулась к нему на грудь.

— Назар, я тут завтрак затеяла, — вроде как протестовать собралась, но глазки закатила, и прижалась.