Книга Птичка, страница 21 – Аня Леонтьева

Я вошла, притворив за собой дверь.

Долохов сидел за столом и разговаривал по телефону, кивком указывая мне на стул перед столом. Тут уже всё было пропитано и его ароматом и его энергетикой.

Сегодня он оставил деловой стиль, и сидел в белой майке поло, с по-мажорски задранным воротником. Под загорелой кожей, да и под футболкой отчётливо проступали мускулы, особенно на согнутых руках.

Потом он и вовсе встал, и повернулся ко мне спиной, как раз когда я села, и вновь стал, молча выслушивать собеседника на том конце провода. А мне предстала его широкая спина, и крепкий зад, в потёртых джинсах. Я вроде, как и пялится-то не хотела, но куда ещё-то смотреть.

Ну, отвела глаза, в сотый раз, прочитывая все дипломы Джейми, развешанные по стене. Потом на незамысловатый стеллаж, с растравленными везде фарфоровыми котиками.

Хобби у повара такое, отовсюду котов везти.

И всё вернулась опять к спине начальственной, которая за всё время не проронила не единого слова, но зато внимательно слушал говорившего.

А то, что тот говорил, и говорил, было немного слышно. О чем конечно нет, но поток словесный лился бесконечно.

Вот я и разглядывала его.

Широкий разворот плеч, и макушку, с тёмными волосами, опять модно-растрёпано уложенную, и шею прикрытую воротником, и спину трапециевидную, ну и снова мой взгляд на задницу его сполз.

Подтянутую, крепкую.

Не скажу, что у меня есть фетиши по разным частям мужского тела. Как-то всегда всё вместе воспринимаю. Да и мужчина, которого я могла без одежды разглядывать, и не только, разглядывать, был в моей жизни раз.

Но вот начальственный зад, был хорош, несмотря на наличие на нём двух джинсовых карманов, и самих джинс, да ещё и белой тканью футболки сверху прикрытой.

Вот такие умозаключения были сделаны мной, пока Долохов вёл свой немой телефонный разговор. Потом он резко развернулся, я только и успела глаза скосить, чтобы не быть застигнутой на поличном.

— Ладно, — гаркнул он, и я подпрыгнула, потому что такую комфортную тишину разрушил его резкий голос.

Он насмешливо скосил на меня глаза.

Понравилось тебе меня пугать, Назар Дмитриевич?

Я обижено на него посмотрела.

— Ладно, — вновь повторил он, пресекая словесный поток на том конце провода, и уже более мягким тоном, — но если я ещё раз узнаю, Савелий Юрьевич, про то, как ты пытаешься нажиться на этой ситуации, работать будешь дворником, несмотря на два высших. Удачи.

И Назар Дмитриевич положил трубку, и обратил всё внимание на меня. Взгляд тяжёлый, сразу понятно ничего хорошего меня не ждёт.

Снова оглядывает меня. Соскучился, смотрю. Ну, давай, не сдерживайся.

Его выразительные губы с твёрдым изгибом, обрамлённые тёмной щетиной, скривились, словно он услышал мои мысли. Мы снова смотрели друг другу в глаза, только никакой подчиняющей магии с его стороны. Что-то совсем непонятное всколыхнулось на дне, но невразумительное для меня.

— Виктория, потрудитесь объясниться, по поводу ситуации, произошедшей двадцать восьмого апреля, — отчеканил он, и сел за стол, подтянул к себе планшет, и что-то там ткнул, развернул ко мне экраном.

На экране был знаменитый в интернете отзовик, где все желающие оставляли своё мнение. Мне хватило и мельком глянуть на гневный разгромный отзыв, чтобы понять, о чём идёт речь.