Книга Никак иначе, страница 23 – Аня Леонтьева

— Давай не робей, зеленоглазая, — улавливает блеск моих глаз Кирилл.

— Что? — не понимаю я.

— Встань на колени, — рычит Саша, и давит мне на плечи.

Мы стоим посреди кухни, за моей спиной стена, за ними окно. Я опускаюсь на колени, и смотрю на них снизу вверх, поджимаю губы.

— Я не умею, — смущаюсь совсем.

— Тих, тих, пальчики не разжимай, — это Кирилл накрывает своей горячей ладонью, уже готовые отпустить, его член мои пальцы.

— И в прошлый раз мне было больно, — признаюсь, глядя на Сашу.

Он ласково оглаживает моё лицо, тоже не позволяет отпустить свою плоть.

— В этот раз всё будет по-другому, — обещает он, — оближи его сперва по кругу, немного втянув в рот, — инструктирует он.

И пока Кир руководит другой моей рукой, не замедляя движения, я склоняюсь ближе к члену Саши, касаюсь сперва, языком выступившей капли, чувствуя солоноватый вкус, потом втягиваю в рот горячую кожу, тяну упругую плоть, обвожу по кругу, собирая терпкий вкус, и выдыхаю. Снова втягиваю, и уже потом смотрю наверх, проверить всё ли я делаю правильно. Саша смотрит так черно на меня, что становиться страшно, и жарко, его мускулы напряжены, он выпускает воздух сквозь зубы, и я понимаю, что ему нравится, втягиваю в рот ещё больше плоти, и лижу, разглядывая, как он запрокидывает голову, и толкается бёдрами вперёд.

— Блядь, это охуенно, просто охуенно, — стонет он.

Но тут другая рука, собрав в горсть мои волосы, отрывает меня, и член с постыдным хлюпом выскакивает из моего рта. И тут же перед моим взором возникает ещё один. Я смотрю на Кирилла, он выжидает, не торопит хоть и дышит рвано, и подрагивает от предвкушения. Я так же собираю каплю, его смазки языком, оглаживаю кончиком, нежную плоть, и погружаю в рот огромный орган. Втягиваю в рот, снова на языке растворяется терпкий вкус с примесью ментола. Стараюсь действовать аккуратно, но Кир нетерпеливо толкается сам, и если бы не моя рука, которой я сжимаю основание его члена, он бы дошёл до горла.

— Да, соси, зеленоглазая сучка, соси! — рычит он, и двигается во мне. Потом меня снова выдёргивают и насаживают на другой член, я только успеваю хватать воздух, потому что темп меняется, зверюги распаляются, забывают об аккуратности и деликатности, в погоне за разрядкой.

И это ещё ужаснее того что было раньше, и наглаживание их членов не в какое сравнение не идёт, с тем что происходит сейчас, когда тебя трепят как куклу, натягивая твой рот на вздыбленную плоть. Толкаются разгоряченными бёдрами, зажимая на затылке волосы, и уже ничего от тебя не зависит, да ты и не сопротивляешься, ловя какой-то особый кайф, от этого порочного подчинения. От этого унижения. Жёсткого траха. Видимо все же верно они рассмотрели во мне блудливую натуру, ну как можно получать, кайф, от этого безумного действа. А у меня низ живота просто ломит, требует заполнить пустоту, помочь освободиться от этого напряжения, что тянет, сковывает. И грудь чувствительно ноет, царапаясь острыми соками о кружево бюстгальтера, и шёлк рубашки.

— Рубашку сними, — командует Кирилл, покинув мой рот, и зажимая головку в кулак. Я, наконец, отрываюсь от них, и облизываю опухшие губы, начинаю дрожащими пальцами расстегивать пуговицы.

— Быстрее, блядь, конфетка, — рычит Саша, тоже зажимая головку своего члена в кулак.