Книга Мой гадский сосед, страница 47 – Аня Леонтьева

Туман, видя моё приподнятое настроение, переминается с лапы на лапу, по обыкновению уже, притащился за вкусненьким.

— Подпевай, Тумаша, — продолжаю пританцовывать у плиты, помешивая скворчащие помидоры.

И вроде особо и повода нет, веселиться, но почему-то чувствую странный подъём. Хочется деятельности, активности.

Туман меланхолично смотрит на меня своими грустными глазами, и, естественно, ни звука от него не дождёшься, а мог за вкусняшку и тявкнуть хоть, весь в своего хозяина упрямого.

Перекосило вчера медведя, когда он увидел меня с пареньком, по-моему, его Пашей зовут. Привязался ко мне на колонке, когда я набирала воду в свою подкопчённую флягу, предложил помочь, смотрел так восторженно, в отличии Жени, который только и умеет, либо хмуро молчать, либо пошлить, разбивая меня, точно тушу телячью, на отдельные части тела.

Мне приятно стало, особенно на фоне нашей размолвки с соседом, позволила помочь себе.

Что такого?

И нечего было так злобно смотреть. Плохо бы знала, подумала, что ревнует, так глазами из-под бровей своих сверкал. Такое ощущение, был готов убивать.

Вот брат у него другое дело.

Вежливый, обходительный. Красавицей называет в противовес чей-то Язве.

И лицо гладко выбрито, и улыбка приветливая.

Инь и янь просто, а не братья.

Пришёл вчера, представился, на шашлык пригласил. И всё бы нечего, можно было бы сходить, но как вспомнила взгляд Женин, и шашлыка резко расхотелось.

Я вежливо отказалась и завалилась на тёткину перину, залипнув в очередной любовный роман, которых накачала в электронную книгу, несколько десятков.

А на утро меховой будильник притащился, требуя свою порцию гречки, пришлось вставать.

Делать нечего, сама приучила.

Чёрт, задумалась, и помидоры немного подпалила. Переделывать неохота, и так сойдёт, сейчас ещё укропчиком, стыренным из медвежьего огорода, приправлю, и отлично будет.

На моём крыльце давно стоит старый тёткин стул, заменяющий мне столик, на нём в выцветшем бидоне — букет ромашек, ещё живых, но местами уже подвявших. На сидении как раз остаётся место для моей тарелки и кружки.

Рядом на рассохшихся досках крыльца, стоит миска Тумана.

Здесь же домотканый коврик и лохматая подушка, в причудливой меховой наволочке для меня.

Накладываю полную миску псу, его любимой гречки, ставлю на импровизированный столик свою подпалённую яичницу и кофе. Он растворимый, и по вкусу так себе, зато вид на рассветное розовое небо, пение птиц и свежий аромат утреней росы, компенсируют все недочёты.

Только собираюсь приступить, как калитка в соседних воротах открывается, и вбегает бодрый и взмокший… Михаил.

У них это семейное, не парится по поводу одежды?

Миша без футболки в одних коротких шортах, и всё его красивое мускулистое тело напоказ.

И если Женя — это медведь, массивный и заросший, то Миша, скорее всего, тигр. Грациозный и гибкий, и не такой волосатый, как его старший брат.

Но не так завораживает, как он.

На медведя, когда впервые увидела его торс, я смотрела, не отрываясь, а тут.

Ну да, хорош, и что?

Туман тоже замечает внезапное появление Михаила, прерывает трапезу, и даже слегка хвостом вертит, и, видимо, посчитав, что миссия выполнена, и это не хозяин, чтобы перед ним метать бисер, опять принимается за еду.

— Да, Туман, от голода ты не помрёшь, — усмехаюсь я, продолжая наблюдать, как младший брат соседа, немного побоксировав, привалился спиной к стене веранды и, отирая пот со лба, пьёт жадно воду.