Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 10 – Аня Леонтьева

Волна тепла и щекочущего возбуждения пронеслась по телу. Что-то запретное, но такое притягательное, к которому ты можешь прикоснуться только в своих фантазиях. Хотя и в них трудно представить, что вот этот грубиян на меня ласково посмотрит, поцелует...

Опять грохнуло, воображение моё испугалось, но дальше того, что было вчера в темноте, никак не шло, и перед глазами так и замерло лицо Емельяна, с кривой ухмылкой, и сильное тело, прижатое ко мне, со всеми его выпирающими частями.

Да, дела! Грезила об одном мужчине, а попала в руки к другому. Не руки, а ручищи. Мне кажется, он легко может ими обхватить меня за талию и…ух…

Тут же мелькнула картинка, как его ладони легли на мой живот, сомкнулись вокруг, в попытке прижать крепче.

И откуда в моей голове столько похабщины?

Даже стыдно как-то, а если учесть, что многое из того, что мне сейчас представилось, взято из книг и фильмов, и у меня был-то один парень, такой, без фантазии особо, то очень странно, почему так живо работает моё воображение, воспроизводя, точно наяву прикосновения нового знакомого.

Я крутанулась на кровати, в желании вжаться лицом в подушку, чтобы уже прогнать из головы пикантные картинки, и, как и ночью свалилась на пол и опять приложилась лбом.

И без того, больная от похмелья голова, закружилась сильнее, и просто ужасно захотелось в туалет.

— Ай-ай! Да, что же такое? – разозлилась и на себя, и на жилище этого развратного Морозко, отлипла от пола, и, наконец, огляделась.

Света ещё было мало, утро, судя по всему, было ранним и комната вся была в серой дымке.

За окном лениво кружились снежинки…

Это что же, до сих пор идёт снег?

Ужас! Это же, аномалия какая-то!

Забыв о своих метаниях по всем поводам, подскочила на ноги и понеслась к окну, чуть ли носом в него не клюнула.

Всё вокруг белое, пушистое, нетронутое. Снег с холодным сияние покрывал всё, куда ни посмотри. Его было так много, и возникает такое ощущение, что кроме этого дома, ничего в окру́ге. Но стоило приглядеться, и я увидела высокий занесённый снегом забор, а потом и покосившуюся постройку, рядом, а затем опять бахнуло, и сверху приземлился сугроб. Нет, сугробище, почти скрыв от меня вид на двор.

Где-то рядом что-то зашаркало, а потом и вовсе затрещало, словно кто-то решил поработать бензопилой.

Я отпрянула от окна и осмотрелась.

Комната, явно была детской, потому что взять хотя бы кровать, с которой я слетела уже два раза. Она, несомненно, детская, поэтому мне и не хватало манёвра. Вокруг по стенам и даже на высоких створках шкафа висели постеры с мультяшными героями, но не милыми, а какими-то странными, агрессивными.

Рядом со мной, стол заваленный рисунками, и высокий стакан с карандашами.

На рисунках всё те же герои, только немного искажены художником, но в целом красиво.

Дальше – стеллаж, здесь тоже очень разнообразно и много всего: книжки, фигурки, конструктор, наушники, какие-то обрезки, фантики и даже один скомканный носок.

На кровати, на которой я спала, бельё постельное, с теми же героями, что и на стенах, и на рисунках, рядом сброшенное мной одеяло. А открыв шкаф, я обнаружила бардак из мальчишечьих вещей.

Итог напрашивается сам. Здесь живёт ребёнок. Мальчик. Возможно, сын Морозко. Только интересно, почему его нет тогда.