Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 16 – Аня Леонтьева

— А? – распахнула я глаза, и только его спину и увидела, и смятую в руках фотографию, которую он швырнул в погасший камин.

— Ну, зачем вы так? И я вовсе не лазила, - спохватилась я, - нашла нечаянно в диване…

Подскочила к камину, в желании вытащить фотографию.

— Не тронь! – рявкнул он так, что я вздрогнула.

Замерла в приседе, глядя на его искажённое красивое лицо, на смятой фотографии.

— Это всё из-за неё? Девушки…

— Это всё, не твоё дело! - отрезал он, уходя на кухню.

Упрямо потянулась к карточке, но потом одёрнула руку.

— Что же, и так всё понятно, - пошла за ним.

Стало почему-то так обидно, и за карточку, смятую, и за поцелуй не случившийся.

Очень мне захотелось высказать ему всё, что я думаю о нём.

— Н-да? - не оборачиваясь, изрёк он, споласкивая руки в кухонной мойке. - И что тебе понятно?

— Да всё понятно, - уселась я на стул, с вызовом глядя на его широкую спину. – Сбежала от вас девушка, не выдержала скверного характера. Я вас почти не знаю, и то готова тоже бежать отсюда.

Стихла вода.

Морозов обернулся, вытирая свои ручищи полотенцем. Смотрел тяжело, без всяких там подтекстов. Понятно стало, что я попала в точку.

— Ну, дак, вали, - выдал он, откинув полотенце, и шагнул ко мне.

— И уйду, - от страха, добавилось безрассудства, и я встала, выпятила свою грудь, вскинула подбородок. – Вы же невыносимый какой…

Дальше я недоговорила, потому что он больно схватил меня за руку и потащил к двери.

— Я же… Подождите…У меня же… - я спотыкалась, но упасть он мне не давал, целенаправленно тянул к выходу.

До последнего не верила, что он так поступит. Но вот он толкнул меня за дверь и закрыл её перед самым моим носом, скрипнув замком.

— Эй! Вы совсем дурак! – прошептала я потрясённо, глядя на парок, что вырвался из моего рта. – Откройте, я же раздета!

И словно в подтверждение посмотрела на свои ступни в одних носках, а потом поняла, что стою всё ещё на полу, не на снегу, и огляделась.

Это были сени. Холодные, тёмные сени.

У бабушки в деревне, в них вечно стояли какие-то сундуки да веники для бани. В этих же было пусто, холодно и темно. Свет только от окошка наверху, которое вело в дом.

Я обхватила себя руками, подрагивая от перепада температуры, и всхлипнула.

Каким бессердечным надо быть, чтобы поступить так. Никакой он не Морозко, а самый натуральный Морозов.

Оглянулась, на противоположную дверь. Аккуратно на носочках прокралась к выходу и высунула нос на улицу.

Меня тут же ослепило холодным сиянием и оглушило морозным воздухом. Повсюду, куда ни глянь, точно в сказке, снег сверкал всеми цветами радуги, переливаясь на солнце. Даже там, где были расчищены дорожки, уже успели нападать снежинки, покрыв их тонким слоем мерцания, и на деревьях, и на заборе, везде. Складывалось такое впечатление, что весь двор засыпан мелкими бриллиантами.

Красиво, невероятно!

Я даже вытянулась, высунув нос дальше, разгадывая морозную красоту.

— Совсем отбитая! – послышалось позади. – В дом вернись!

Вздрогнула от неожиданности и хотела обернуться, но не удержалась и выпала на крыльцо, поскользнувшись носками по холодному полу, да и плюхнулась в первый же сугроб.

Я даже пискнуть не успела, как меня тут же подхватили сильные руки и вытянули обратно.

— Бля, ну за какие грехи мне это наказание? – простонал Морозов, водрузив меня перед собой, на пол сеней, а я не удержалась и чихнула.