Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 33 – Аня Леонтьева

— Федь, давай без предисловий, - уселась я на кровать, вдруг враз почувствовав, как устала. За двое суток, моя жизнь закрутилась так, что и не вспомнишь, с чего всё началось. И уже хочется остановить этот вихрь, а он всё крутит и крутит.

— Ты когда не позвонила вчера, я сразу почувствовал неладное, - Федька присел рядом и притянул меня к себе. – Знаешь, Алёнка, отходить бы тебя по заднице, - вдруг перескочил он с темы, - на правах старшего брата. Я за эти сутки, чего только не надумал! А Боря твой… Увижу, рожу ему начищу!

— Федь, - одёрнула его. – Давай по порядку.

— По порядку, - заворчал он.- Вот выдам тебя замуж за Морозова этого, чтобы при деле была!

Он сжал мои плечи, вжал в свой бок.

— Дура-дурацкая! Говорил же, сиди дома. Думал, не увижу тебя никогда. О себе не думаешь? Обо мне бы тогда подумала, как я жил бы дальше, зная, что не сберёг тебя!

Стыд затопил моментально, вытеснив все остальные чувства, а гаже всего стало, что за это время я ни разу не подумал о чувствах брата. На первом месте у меня были собственные переживания, а подумать как там Федька, который действительно ни сном ни духом не знает, куда я пропала, даже не потрудилась ни разу. А ведь могла попросить у Емельяна телефон и позвонить ему. Но я настолько была оглушена всем произошедшим.

Сперва я непреднамеренно напилась. Потом ночью наткнулась на злого Морозова, который напугал меня до чёртиков, потом опять злой Морозов, взбесил меня. Следом из дома выкинул и тут же пожалел. Потом пришла эта Аня его, и снова он меня взбесил и расстроил. Ну и моя фееричная встреча с медведем, и снова злой Морозов на первом плане.

Где там были мысли о Федьке?

Нигде.

— Федь, - я уткнулась ему в грудь, в колючий свитер, пахнущий бензином и котлетами, которые брат жарил накануне перед моим путешествием в "Глухари", и я ворчала на него, вынося все свои вещи, приготовленные к отъезду, на балкон, боясь, что всё пропахнет жареным фаршем. А сейчас этот запах был таким желанным и родным. Из того нашего мирка, где всё ещё понятно и спокойно, и где глупая я, с горящим сердцем собирается на встречу к любимому мужчине, чтобы как в сказке встретит с ним Новый год.

— Федь, - повторила жалобно, слушая, как бьётся его сердце, - прости меня!

— Бедовая ты у меня, сестрица, - вздохнул он, гладя меня по голове.

— А ты добрый! – просияла я, сжимая его в объятиях. – И самый лучший брат.

— Эх, Алёныч, - голос у брата подобрел окончательно, он никогда не умел долго злиться, а тем более на меня.

Федька всегда был отходчивым, да и не строжил сильно. Я его понимала. Когда не стало папы, ему, восемнадцатилетнему парню, пришлось заботиться обо мне, пятнадцатилетней шалопайке, которая, вечно во что-то влипала. Я старалась не косячить, честно, но оно, само собой, как-то выходило.

— Вечно приключений ищешь. Доверчивая ты сильно, нельзя такой быть. И знаешь, я рад, что ты к Борису не доехала, и Морозову этому благодарен буду по гроб, что тебя вытащил, не дал замёрзнуть.

Ну, с Морозовым спорно, но я прикусила язык, не желая перечить брату. А вот с Борей стало очень интересно.

— Да что там с Борей?

— Да женат твой Боря, - вздохнул Федька и не стал препятствовать, когда я выбралась из его объятий, и удивлённо уставилась на него.