Книга Злой Морозов для Алёнушки, страница 36 – Аня Леонтьева

После сыновей вернулся в гостиную, и только сейчас увидел развалившегося на диване Фёдора, который тихо похрапывал, уткнувшись лицом в подушку. Парню явно маловато было места, его ноги свисали с дивана. Интересно, что Алёнушка, такая миниатюрная, а брат у неё высокий и плечистый. Я усмехнулся про себя, вспомнив, как он чуть ли в драку не кинулся, когда я его засёк в машине Алёнушки. А эта зараза даже позвонить ему не догадалась, парень весь извёлся, поехала к жениху и пропала. Жених, правда, с душком оказался, это мне уже потом Фёдор рассказал, когда страсти поутихли, и мы выяснили, кто есть кто. Но это даже лучше, теперь я её и к нормальному не отпущу. Всё промотала своё время, не сбежать ей.

В холодильнике нашёл тёткины гостинцы, и, ополоснув лицо и руки тут же в мойке, с голодухи даже не понял, как смёл всё подчистую.

На сытый желудок, усталость навалилась просто неподъёмной тяжестью, и я, позёвывая, развалившись за столом, думал о многом, сменяя лениво мысли и картинки в голове.

О Катьке и наших лучших годах.

О сыновьях, как тяжело им было без матери, и как я душил в себе все чувства, обозлившись на весь мир, и в них пытался тоже душить, слава богу, не получилось.

Про медведицу, что, несмотря ни на что, отчаянно боролась за жизнь, свою и детёныша.

Про отца, который так и не простил мне затворничество, после неудачного брака, всё равно помог.

Про себя, о том, как хорошо, снова чувствовать и признавать, что есть любовь, и что она греет, оживляет.

И, конечно, про Алёнушку. Наивную и такую настоящую. Маленькую, бойкую, непосредственную и очень красивую.

На щеке замерло лёгкое прикосновение. Тонкие пальцы прошлись по бороде, прохлада от нежного касания перетекла на мои веки. И сладкий аромат вполз в ноздри.

Я, оказывается, так и отрубился за столом, а будить меня пришла Алёнушка.

Я не глядя, ориентируясь только на ощущения, сгрёб её в объятия. Она тихо пискнула и немного повозилась, замерла в моих руках. А я блаженно выдохнул, уткнувшись носом в нежный изгиб её шеи, втягивая тёплый аромат, чувствуя, как наполняюсь всем сразу: радостью, от её присутствия; щекотным волнением, что ползёт по позвоночнику; ленивым желанием, потому что её горячее, нежное тело, наконец, в моих руках, и забытой нежностью.

Хотелось всего и сразу. Продолжать баюкать её, и тут же положить перед собой на стол, и исследовать её тело губами. Длить этот момент, и прервать его, утащить в спальню, и дать волю всем своим фантазиям, которые терзают меня, с момента нашей встречи.

Быть нежным и грубым, потому что нетерпеливо, внизу живота, кололось желание, сердце разгоняло кровь, и плоть перевешивала, все эти трепыхания.

— Где ты был? Твои сыновья сказали, что у тебя важное задание,– шепнула Алёнушка, неожиданно на «ты», легонько коснувшись губами уха, и я вздрогнул от щекочущего чувства, приоткрыл один глаз, посмотрел на неё.

В утреннем холодном свете, что лился из окна, черты Алёнушки были смазанные, мягкие. Она была растрёпанная, сонная, и до одури хорошенькая, намного лучше, чем в моих фантазиях.

— Медведицу спасал, - ответил я, двинул руками ниже, проверяя границы дозволенного.

Огладил тонкую талию и повёл ладони по бёдрам, наблюдая за Алёнушкой. Сжал круглые ягодицы, под тонкой футболкой, придвигая ещё ближе к себе.