Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 26 – Елена Львова

Я вздыхаю, поправляю волосы и стараюсь не думать о нем. Это неправильно, Машка, хватит. Он не твой, он женат, и ты ему ничего не должна. Ты сама выбрала этот путь, и правильно сделала, так что хватит об этом думать. Но от этих слов легче не становится. Похоже, что разум и сердце все еще спорят друг с другом, и никто не хочет уступать. Иногда кажется, что это будет продолжаться вечно — этот спор внутри меня, эта борьба, которая меня мучает.

На улице начинает немного холодать, и я чувствую, как нос и щеки начинает пощипывать мороз. Легкий ветер, кажется, пронизывает насквозь, добавляя к моей усталости еще и ощущение холода. Как бы мне хотелось просто забраться в теплый плед с чашкой чая и укутаться так, чтобы никакие проблемы не могли меня достать. Чашка горячего чая, плед и полный покой — все, что нужно в этот момент. Но вместо этого я в Москве, на площади, с детьми, которые смотрят на меня, как на их лидера. И я должна вести их дальше, как ни в чем не бывало. Они ждут от меня уверенности, ждут, что я буду той самой взрослой, которая поможет им почувствовать себя в безопасности.

Они останавливаются у киоска с горячим шоколадом, и я, пытаясь догнать их, ускоряюсь. Внутри поднимается легкая паника — не могу же я позволить себе отставать, не сейчас, когда дети смотрят на меня. На бегу я чувствую, как каблук на моих сапогах внезапно ломается, и я теряю равновесие, чуть не падая. Взмахиваю руками, пытаясь удержаться на ногах, и слышу, как дети ахают, но я все-таки устояла. Однако сапог теперь испорчен, а я стою, глядя на этот сломанный каблук, и чувствую, как последняя капля терпения улетучивается. Все, что я держала внутри, прорывается наружу. Я чувствую, как эмоции заполняют меня с головой, и слезы уже невозможно сдержать.

Я приседаю, чтобы поднять каблук, и слезы сами начинают катиться по щекам. Чертов каблук. Как же это все нелепо. Я хотела быть сильной, хотела поставить его на место, хотела показать, что могу все сама, а тут — сломанный каблук, как символ моей беспомощности. Я пытаюсь сдержать рыдания, но это бесполезно — поток не останавливается. Почему все должно быть так сложно? Почему я не могу просто быть счастливой, не думая о нем, о его словах, когда он говорил, что скучал по мне, о его прикосновениях — том нежном, но уверенном жесте, когда он прикасался к моей щеке? Эти моменты, казалось, были такими искренними, такими настоящими, но теперь они причиняют только боль. Мне кажется, что в этот момент рушится не только каблук, но и вся моя иллюзия о том, что я контролирую ситуацию, что я справляюсь.

Дети, которые еще минуту назад веселились, теперь смотрят на меня с обеспокоенностью.

— Мария Сергеевна, это всего лишь каблук, — раздается голос одного из детей, и я поднимаю глаза на их встревоженные лица. Они окружили меня полукругом, смотрят с обеспокоенностью, кто-то протягивает платок. — Не стоит так убиваться из-за него. Мы тебе поможем, все будет хорошо.

Я всхлипываю, и из горла вырывается что-то вроде смеха. Да, всего лишь каблук. И все-таки как же они правы. Это просто каблук, но я чувствую, что он — как символ всей моей неудачи, всей боли, которую я пыталась спрятать. Я улыбаюсь сквозь слезы, принимаю платок и вытираю лицо. Эти дети — они такие искренние, такие чистые. И, похоже, они лучше меня понимают, что на самом деле важно. Их слова возвращают меня к реальности, к тому, что действительно имеет значение. Они такие маленькие, но в их словах столько мудрости, которой мне самой не хватает.