Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 28 – Елена Львова

Поднимаюсь на нужный этаж, направляюсь к палате отца. Поворачиваю за угол, и тут — как гром среди ясного неба — вижу Машку. Она стоит около двери с маленьким пластиковым стаканчиком чая, который держит обеими руками, словно боится его уронить. Она не сразу замечает меня. Несколько мгновений мы просто смотрим друг на друга, словно застыв. Ох, уж эта Машка... все-таки ее присутствие вызывает во мне непонятный сумбур.

Все это кажется каким-то сюрреалистичным. В один момент я еду к больному отцу, терзаясь мыслями о его здоровье, а в следующий — вижу перед собой Машку, которую никак не ожидал здесь встретить. Она выглядит немного растерянной, но сохраняет ту же легкость, которая так ей присуща. И в этот момент мне кажется, что я вновь возвращаюсь в те дни, когда все было проще.

Она поворачивает голову в мою сторону. Улыбка на ее лице слегка нервная, но она пытается выглядеть так, словно все это — обычное дело.

— О, привет, Вадим, — говорит она, словно мы только вчера встречались на улице и останавливались для короткой беседы. — Как ты?

Я откашливаюсь, стараясь выглядеть собранно.

— Привет, Машка, — говорю я, пытаясь выглядеть спокойно, хотя внутри все кипит от неловкости. — Все нормально. А ты как?

Машка пожимает плечами, не отводя глаз.

— Да ничего, вот решила навестить твоего отца. Он ведь был моим любимым учителем.

Я киваю, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Конечно, отец был ее учителем. И вот теперь она здесь, чтобы поддержать его. Это неожиданно трогает меня.

— Спасибо, что пришла, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Это очень важно для него.

В этот момент, как будто подставив нас, ее пластиковый стаканчик с чаем неожиданно начинает скользить из ее рук. Машка ахает и делает резкий жест, чтобы поймать его, но уже поздно — теплый чай льется ей на пальцы, капает на пол. Я машинально тянусь к стаканчику, пытаясь помочь, и в следующую секунду мы оба наклоняемся. Столкновение — наши лбы встречаются, и мы оба отскакиваем, хватаясь за головы.

— Ой! — одновременно вскрикиваем, и я не могу удержаться от слабой улыбки.

Мы оба держимся за лбы, и ее смех в этот момент кажется таким искренним, таким простым, что я тоже невольно начинаю улыбаться. Все это настолько нелепо, что даже сложно злиться на себя за такую неловкость.

— Прости, — говорю я, потирая лоб. Чувствую, как смущение расползается по лицу, но стараюсь скрыть его за невозмутимым выражением.

— Ничего, — Машка смеется, хотя в ее глазах читается легкая растерянность. — Это все мой чай, он явно сегодня не со мной заодно.

Я смотрю на ее растерянное лицо, и неожиданно в голове возникает странное ощущение дежавю. Сколько раз мы с ней оказывались в подобных нелепых ситуациях? Ее непосредственность и легкость всегда казались мне чем-то совершенно иным, чем тот мир, в котором я привык жить. В этом была ее сила, ее шарм. Она жила моментом, что-то, чему я так и не научился.

— Давай я... — протягиваю руку, чтобы взять стаканчик, но снова роняю его, добавляя еще одной капли в море нашей неловкости. Чай уже окончательно проливается на пол, создавая лужицу, и медсестра, проходя мимо, хмуро смотрит на нас.

— Эй, вы что тут устроили? — недовольно говорит она, качая головой, а мы оба словно дети, застигнутые за шалостью, виновато переглядываемся.