Книга Охота на мышку, страница 133 – Юлия Гетта

Она смотрит на меня напряжённо. С прибитой к лицу неестественной своей мерзкой улыбкой. Боится, сука. Знает, что не стану молчать.

— Ну, как ты вообще живёшь, сын? Здоровый какой стал, мой пацан! Только худой чего такой, мать, ты что-то нашего сына плохо кормишь!

Я горько усмехаюсь и чувствую, как к горлу подкатывает ком. Батя такой счастливый, такой довольный сейчас. Ну как ему это сказать?

Может, позже…

— Да всё нормально, бать. Живу потихоньку. В этом году школу заканчиваю.

— А чего мать не послушал и в техникум после девятого не поступил? Сейчас бы уже специальность получил какую, на работу мог бы устроиться.

— Я вышку хочу, папа. Денег заработаю только и поступлю на заочку в универ. На нефтегазовый хочу.

— Ого! — присвистывает он. — Даёшь, сын! Высоко метишь. Но это правильно, это ты молодец! Уважаю. А ты ещё жалуешься, душа моя, посмотри, какой сын у нас вырос, а? Надо помочь парню, поддержать. Глядишь, большим человеком станет.

Ком в горле увеличивает в размерах. Меня плющит от гребаных эмоций. Мой батя теперь рядом со мной.

— Спасибо, пап.

— А девушка-то есть у тебя? Я тут мамку твою пытал, но она молчит, партизанка, говорит, сам всё мне расскажешь, — смеётся отец, хлопая мать по бедру.

Я снова горько усмехаюсь.

— Девушка есть.

— Как зовут?

— Таня.

— Любишь её?

— Безумно.

— Расскажи, какая она?

— Самая лучшая на свете, пап.

— Познакомишь?

— Конечно.

Когда мать отсюда свалит.

Отец подозрительно прищуривается.

— Куришь?

Как пацан, теряюсь. Почему-то стрёмно признаваться, что курю. Помню, как батя меня мелким за уши оттаскал, когда поймал с сигаретой. Но врать тоже стрёмно.

Молча киваю.

— Ах ты засранец… Так не хотел я, чтобы ты к дряни этой пристрастился, как я в своё время. От неё же потом всю жизнь не избавишься, если в детстве начать…

— Прости, бать.

— Ну что теперь с тобой делать? Лупить уже поздно. Бросить сможешь?

Если бы кто другой предложил, нахер бы послал, не задумываясь. Мне нравится курить. Это одна из немногих радостей в моей жизни. Да и не собирался я, в общем-то, до старости доживать, чтобы о здоровье своём температурить.

Но теперь, когда батя вернулся, приоритеты мои резко сместились. Кажется, я теперь горы сверну, если он попросит.

— Брошу, пап.

Мы сидим ещё долго, мать по тихой сваливает на кухню, наверное, не выдержав моих злобных взглядов.

Я знаю, что она всё равно слышит каждое слово из нашего разговора. Стена, разделяющая комнаты, у нас почти картонная.

Никак не могу решиться озвучить то, что должен. Так не хочется портить вечер. И как же стрёмно такое озвучивать, сил нет!

Когда отец выходит на балкон покурить, цепляю мать на кухне за локоть и прижимаю к стене.

— Что, сука, невинную овцу из себя строишь теперь? — с ненавистью шиплю на неё. — Забыла, что про отца говорила, пока его не было? Двуличная тварь.

— Сережа, — испуганно выпучивает шары она. — Ты что такое говоришь⁈ С ума сошел?

Мне смешно, но слишком паршиво, чтобы рассмеяться, поэтому просто кривлюсь:

— Думаешь, он ничего не узнает? Ты реально думаешь скрыть от него своё блядство⁈

— Как ты смеешь, щенок, — оскаливается мать. — Зачем только я тебя рожала, неблагодарного урода⁈ Хочешь всё испортить, да? Хочешь разрушить наше счастье⁈

— Да ты сама его разрушила, овца! И сама бате все расскажешь, поняла? Сегодня же. Иначе это сделаю я.