Книга Охота на мышку, страница 154 – Юлия Гетта

— Просто скажите, сколько денег надо, дядь Валь, — морщусь я. — Я займу. Насобираю. У меня много друзей.

Валентин Макарыч горько усмехается:

— Ну как минимум тысяч двести. Где ты столько насобираешь?

— Мать комнату нашу в общаге продаст, — не моргнув глазом выдаю я здравую мысль. — Я её заставлю.

— Серёжа, а где вы с матерью жить потом будете, а?

— Да пофиг. Главное батю вытащить, дядь Валь. А там что-нибудь придумаем.

Разговор с дядь Валей придал мне сил. У меня появился шанс вытащить батю, и я хоть наизнанку вывернусь, но воспользуюсь им.

Ноги еле несут, но упрямо шагаю в сторону своего района, не давая себе передышки. Времени у меня не так много.

Вряд ли найдётся куча желающих купить недвижимость в нашей вонючей общаге, поэтому придётся продавать комнату за копейки. И продавать как можно быстрее, иначе будет поздно, и взятка уже ничего не решит.

Не представляю, как это проверну…

Почти уверен, что мать заартачится. Но это заботит меня сейчас меньше всего. Пусть только попробует слово против сказать, сука, я не знаю, что с ней сделаю. Силой заставлю подписать бумаги, если потребуется.

Бесит, что приходится идти пешком, в карманах нет мелочи даже на сраный автобус.

До общаги добираюсь полудохлый. Поднимаюсь по лестнице, думая о том, что первым делом надо зарядить телефон и позвонить каким-нибудь там риелторам-ху*лторам.

В коридоре у нашей двери бабка-соседка, старая сука, грязной шваброй мусолит пол и что-то злобное бормочет себе под нос.

— Можно пройти? — сквозь зубы бросаю я ей.

Она оборачивается и презрительно кривит своё морщинистое лицо:

— Можно пройти, — кривляется, передразнивая, — хоть бы спасибо сказал, лоб здоровый, за твоей семейкой прибираю. Хотя что с тебя взять… Яблоко от яблони…

— Лучше заткнись, бабка, не до тебя сейчас, — злобно рычу я.

Карга поджимает губы и, наконец, отходит в сторону.

Толкаю дверь, которая оказывается открытой. Сбрасываю обувь, прохожу в комнату.

Мать лежит, распластавшись на своём диване, раскинув руки в разные стороны. Волосы растрёпаны, старый халат задрался до поясницы, демонстрируя развратные трусы на её тощей заднице. Бухая опять, что ли… Степень моего отвращения к ней зашкаливает.

— Ты спишь? — громко спрашиваю я.

Но эта сука не реагирует. Точно набухалась до невменяемого состояния. Но так даже лучше. Проще будет заставить её подписать документы.

Подхожу ближе, чтобы убедиться наверняка, и вдруг понимаю — что-то не так.

Она не спит. Глаза только наполовину прикрыты. И очень медленно моргают. На краю постели валяются пустые упаковки из-под каких-то таблеток. Их довольно много. А на полу возле дивана пластиковая бутылка с водой.

Стою, пялюсь на всё это и жёстко туплю. Но потом накрывает пониманием.

Бросаюсь к матери, хватаю за плечи, переворачиваю на спину и трясу:

— Ты что сделала, овца? Ты сдохнуть решила, что ли!

Она вяло крутит головой, бессвязно что-то мычит.

— Ты наглоталась колес⁈ Дура! Отвечай!

— Да отстань ты от меня… — еле ворочая языком, кое-как мямлит она.

У меня красная пелена перед глазами. От ярости не вижу них*я. Сука, всего трясёт.

— Какого дерьма ты наглоталась, что это за колёса⁈ Дура тупая, овца!

— Оставь меня в покое…

— А ну вставай, пойдём блевать!

Дёргаю её, пытаюсь поднять, но сил нет ни хрена, кое-как стаскиваю её на пол. Засовываю два пальца ей в рот, мать давится, мычит, но её них*я не рвёт! Потом вдруг обмякает в моих руках, становится как тряпичная кукла, глаза закатываются, и она просто падает.