Книга Охота на мышку, страница 6 – Юлия Гетта

Сычев усмехается, остановившись на месте, и показывает мне ладони, мол, «я ничего не делаю».

— Ты что так шугаешься?

Кажется, происходящее не на шутку забавляет его, чего нельзя сказать обо мне. Моё сердце колотится, как бешеное, грозясь вот-вот выскочить из груди.

— Вон из класса… — выдыхаю я, указывая пальцем на дверь.

— Да успокойся ты, не буду я больше, — смеётся он.

— Я сказала, вон из класса! Иначе я пожалуюсь завучу и директору!

Пячусь к окну до тех пор, пока не упираюсь бедрами в подоконник. Обхватываю себя за локти, неосознанно желая закрыться. Где там носит эту Людмилу Ивановну⁈

— Да ладно тебе, Танечка, ты ведь пока не настоящий учитель, — продолжает насмехаться надо мной этот малолетний гад. — Расслабься. Зачем так переживать? Думаю, разборки с завучем и директором в первый же день практики тебе нафиг не нужны. К тому же я абсолютно ничего плохого тебе не сделал. За несоблюдение субординации меня вряд ли сильно пожурят.

— Что ты хочешь от меня⁈ — отчаянно спрашиваю я.

— Подружиться, — пожимает он плечами, невинно улыбаясь.

— Подружиться⁈

— Ну да. Видишь, мы уже перешли на «ты». А ты боялась.

— Хорошо… — Делаю глубокий вздох, стараясь взять себя в руки. — Ты правда думаешь, что можно подружиться со мной таким образом?

— А что не так? — хлопает глазами Сычев, очень натурально изображая недоумение.

— Я твой учитель! Нельзя называть учителя «Мышкой»! И предлагать знакомиться «поближе»!

— Да хватит уже строить из себя тут важную училку, Тань, — морщится он. — Ты ведь студентка на самом деле. Сколько тебе лет? Мы почти ровесники.

Я набираю в легкие воздуха, всё больше распаляясь:

— Неважно, сколько мне лет, важно…

— Мне девятнадцать. Через полгода будет двадцать, — грубо прерывает меня Сычев, не позволив договорить фразу до конца.

Сбавляю обороты, чувствуя себя слегка растерянной. Выходит, мы с ним и правда почти ровесники? Мне двадцать один… Так, стоп. Девятнадцать с половиной, почти двадцать, это ведь, кажется, слишком много для одиннадцатого класса? Он врёт? Или…

— Второгодник? — уточняю я.

— Нет. Поздно в школу пошёл. Мамочке было не до меня, пока органы опеки не напомнили, что дети должны в школу ходить.

Ух ты. Он что, из неблагополучной семьи? Или пытается на жалость мне сейчас надавить? Учитывая, как этот парень вёл себя до текущего момента, больше склоняюсь ко второму варианту.

— Это, конечно, всё очень печально, но твоя грустная история меня не трогает. Дружить у нас с тобой точно не получится. А сейчас, пожалуйста, покинь класс. Мне нужно написать отчёт по проведённому уроку.

Невинное выражение мгновенно стирается с лица Сергея, сменяясь привычной наглой ухмылкой.

— Да ты не Мышка. Ты сучка, — произносит он, обнажая белые зубы в улыбке, больше напоминающей оскал. — Люблю таких.

Чувствую, как к лицу приливает кровь. Открываю рот, да так и стою, как дура, понятия не имея, что можно ответить на подобное хамство.

На моё счастье, в этот самый момент наконец возвращается классный руководитель.

— Сычев, а ты что здесь делаешь? — строго интересуется она, переключая на себя внимание Сергея.

— Уже ухожу, Людмила Ивановна, — обезоруживающе улыбается он ей.

И неспешной походкой покидает класс. Лениво толкнув кулаком дверь, прежде чем выйти.