Книга Охота на мышку, страница 62 – Юлия Гетта

Но Сергея это не удовлетворяет. Он хватает подонка за воротник футболки и швыряет на пол. Шагает следом, зажимает в углу между стеной и подлокотником, начиная безжалостно избивать. Наносит сильные удары кулаками в живот, в грудь, по бокам.

— А-а-а, за что⁈ — истошно орёт мой несостоявшийся насильник. — Я вообще её не знаю даже! Она сама ко мне пристала!

— Незнание. Закона. Не освобождает. От ответственности, — отрывисто произносит Сычев, продолжая усердно долбить его.

Я закрываю ладонями глаза, зажмуриваюсь, но всё равно слышу эти жуткие глухие звуки ударов. Стоны и всхлипы придурка, что ещё совсем недавно был куда смелее, лапая и пытаясь унизить меня. Но, несмотря на это, сейчас мне становится его жалко.

С детства не выношу чужой боли. В груди всегда появляется такое ужасное липкое чувство. Всё моё естество изнывает в протесте разрушению. Невольно представляется, как от этих ударов под кожей у парня лопаются сосуды, нарушаются ткани. Страдают внутренние органы. Становится дурно. Испытываю острую потребность это остановить. Немедленно. Но я не могу вступиться. Попросить Сергея прекратить. Потому что слишком напугана. Язык прилип к нёбу, до одури страшно, что сейчас Сычев закончит с этим парнем и переключится на меня.

Зато сам избиваемый просит. Умоляет, захлёбываясь слюнями и слезами. Отчего мне только ещё больше становится его жалко.

Но, наконец, звуки ударов стихают.

— Ещё раз подойдёшь к ней, петушара, я тебя вообще убью. Понял? Найду и убью.

На секунду открываю веки и фокусирую взгляд сквозь плотно прижатые к лицу пальцы. Сычев держит за волосы этого несчастного и красноречиво смотрит ему в глаза. А из носа у избитого течет кровь. Много крови.

Мне снова становится дурно.

Удивительно, что никого из присутствующих в помещении не интересует происходящее в углу комнаты у дивана. Ни бугаев, что вломились сюда вместе с Сычевым, ни друзей именинника. Все расположились вокруг стола и заняты своим: первые явно шпыняют вторых. Толкают, дают оплеухи, явно издеваются. Всё это выглядит довольно неприятно, даже жутко.

Отбросив от себя свою жертву, Сычев подходит ко мне, вытирая с кулаков кровь. Я перевожу на него затравленный взгляд, отрывая от лица дрожащие руки и обхватывая себя за предплечья.

Сердце снова оглушительно бьётся в груди.

— Ну и че это за чмо? Со школы тебя вроде другой хрен забирал? — в своей любезной манере интересуется Сергей.

Понятия не имею, что ему ответить. Да если бы и знала, всё равно вряд ли смогла бы открыть рот. Меня всё ещё трясёт, и язык не хочет отлипать от нёба.

— Ты же вроде замуж собиралась за того, на мерине? Или это всё пизд*ж и провокация была, чтобы я от тебя отвалил?

— Н… нет. Это правда. Была, — кое-как выдавливаю я из себя, заикаясь. — Уже не собираюсь.

Сычев хищно проводит языком по губам, глядя на меня так, будто раздумывает — убить прямо сейчас или отложить это дело до более удобного момента. С этими заживающими синяками и ссадинами на лице и такими страшными глазами Сергей выглядит особенно жутко. Демонстрирует мне свои окровавленные кулаки, заставляя вжать голову в плечи. Но, вопреки ожиданиям, его следующий вопрос звучит спокойно и даже вполне миролюбиво:

— Покажешь мне, где тут ванная? Руки надо помыть.

Я сглатываю и кошусь на его друзей, которые веселятся вовсю, издеваясь над гостями именинника. Выбор, конечно, у меня невелик. Пойти вдвоем с Сычевым в безлюдный коридор, где расположена уборная, или остаться здесь одной, в компании здоровенных гопников-отморозков.