Книга Охота на мышку, страница 68 – Юлия Гетта

Хотя сейчас мне уже не так сильно хочется, чтобы он очнулся, как еще минут десять назад. Успею ещё ушатать козла, а вот отрываться от Мышкиных губ, от её хрупкой фигурки подо мной пока совсем неохота.

Кровь отлила от башки, член в штанах радостно стоит, требуя взять своё. Немедленно. Но я помню, чем заканчивались предыдущие разы, когда я шёл у него на поводу. Не хочу снова всё испортить. К тому же обстановка вокруг нас не шибко располагает. Этот ушлёпок на полу храпит так, что стены трясутся.

Хочу, чтобы первый раз у Мышки, наш первый раз, стал особенным.

Изо всех сил стараюсь контролировать руки, которые лезут, куда их не просят. Под мою толстовку, под Танину кофточку, трогают плоский, трепетно подрагивающий девичий живот.

Блять… Не могу.

Мышь нихрена не облегчает мне задачу.

Цепляюсь за её джинсы и охреневаю еще больше — ширинка на них гостеприимно расстегнута. Какого?* Палец царапает что-то острое, нащупав это, понимаю — металлическая пуговица обломана, остался только острый штырек. Это я, что ли, сделал, когда в туалете пытался джинсы с Мышки стянуть? Конченый дебил. Увидел её кружевные трусики, и башню сорвало. Думал, засажу прямо там.

Забираюсь пальцами под джинсы, скользя по шершавому кружеву, и Таня подо мной замирает. Смотрю в её растерянные глаза. Кажется, будто совсем не дышит.

— Почему ты меня не тормозишь? — хрипло шепчу я, проникая пальцами ещё глубже.

Мышкины ресницы часто порхают. С губ срывается тихий вздох:

— Не знаю…

Она влажная там. И такая горячая. У меня от кайфа темнеет в глазах…

Тонкое кружево ничего не скрывает. Но я всё равно отодвигаю его и касаюсь её нежной плоти. Ласкаю. Наслаждаясь этими прикосновениями больше, чем когда-либо и чем-либо в своей жизни. А когда зрение вновь возвращается ко мне, вижу, как Таня закатывает от удовольствия глаза. Она кончает. И кажется, я сам ловлю от этого не меньший кайф.

Целую её губы, жадно проникая в рот языком.

— Я тебя никому не отдам, слышишь? Никогда, — шепчу ей, не в силах перестать целовать это нежное лицо.

— Не обижай меня больше, пожалуйста, — всхлипнув, тихо просит она.

— Не буду. Обещаю.

Сжимаю её крепко в руках. Готовый взорваться от этой нереальной эйфории.

— От тебя обиды терпеть больнее всего… — мурлычет мне в шею Мышка.

Отстраняюсь немного. Фокусируюсь на её расслабленной довольной мордашке. Сладкий дурман отступает.

— Тебя кто-то ещё обидел? Скажи, кто, я их всех урою. Твой олень-женишок?

Таня тоже в один миг становится серьёзной и даже строгой:

— Нет! Только не надо никого больше бить, пожалуйста. Ты ведь говорил, что сделаешь всё, что я попрошу, помнишь?

— Сделаю, Мышь. Проси.

— Я очень хочу уехать отсюда. Хочу домой. Папа, наверное, с ума сходит…

— Почему ему не позвонишь?

Мышь, поджав губы, косится на храпящее возле кровати тело.

— Да Женя забрал у меня телефон и куда-то его дел.

— Ну, сука, я его точно урою… — злобно выдыхаю я.

— Ты обещал, — смотрит на меня с укоризной Мышка.

— Хорошо, — быстро сдаюсь я. — Пусть живёт пока. Не переживай, найдём твой телефон.

— Интересно как… — тоскливо вздыхает она.

— Ща.

Кое-как заставляю себя оторваться от сладкой, спрыгиваю с кровати с другой стороны.

— Серёжа, ты обещал! — испуганно вскрикивает Танечка.

— Да не буду я его сильно бить, не бойся. Чуть-чуть только, чтобы зенки свои продрал.