Книга Принцесса и Светлячок, страница 31 – Мадока Тоя, Рико Сакураи

Два года назад Ёритомо вместе со своей семьёй имел счастье созерцать пышную процессию, сопровождающую принцессу в день её второго омовения до границ города. В его памяти всплыла десятилетняя девочка с грустными, как у лани, глазами.

Всадники благополучно достигли деревянных П-образных ворот святилища. Как вдруг Ёритомо почувствовал резкий порыв ветра и услышал девичий крик:

— Моя лента!..

Не успел юноша опомниться, как на его плече оказалась алая узкая полоса шёлковой ткани. Ёритомо перехватил ленту, спешился и внимательно осмотрелся, пытаясь найти её обладательницу. Его взгляд упал на прелестную девочку лет двенадцати в одеждах сайин, которая направлялась к воротам в сопровождении двух женщин. Юноша сразу догадался: перед ним – принцесса Норико, та самая сайин, два года назад покинувшая Хэйан.

Он почтительно поклонился и протянул девушке ленту.

— Госпожа, порыв ветра похитил то, что, несомненно, принадлежит вам…

— Благодарю… – мило улыбнулась та. – Ветер сорвал её с моих волос…

Минамото и принцесса обменялись многозначительным взглядом. Это не ускользнуло от внимания проницательной Юэ. Согласно правилам этикета, мужчине не дозволялось вот так запросто разговаривать с принцессой-жрицей. Ёритомо об этом прекрасно знал, ибо вырос в семье столичных аристократов и получил отменное образование и воспитание. Однако ему так хотелось продолжить беседу с Норико!

Тем не менее он подавил своё желание и ещё раз почтительно поклонился сайин.

Норико повязала ленту на руку и поспешила вернуться в сякэ, резиденцию священника. Ёритомо, подхватив лошадь под уздцы, проследовал наконец на территорию храма.

Вечерний сумрак спускался с гор и постепенно окутывал Камо. Норико сидела за низким столиком в своих покоях и невольно вспоминала дневную встречу с прекрасным юношей, вернувшим ей ленту.

Сайин, будучи поэтической натурой, придала этой встрече особое значение. Красная лента показалась ей алой нитью судьбы*, акаи ито, а таинственный незнакомец – суженым, ниспосланным богами. Ведь старинный ханьский миф гласил, что в давние времена боги привязали к каждому человеку красную нить и прикрепили её к телам тех, кто должен соприкоснуться. Нить может растягиваться или сжиматься, но никогда не рвётся…

Норико попыталась отогнать от себя подобные мысли. «Я даже имени его не знаю! – одёрнула она себя. – И вряд ли мы увидимся вновь… Он ведь просто прибыл в храм помолиться…»

В стремлении отвлечься девочка подвинула к себе чернильницу и начала кисточкой выводить на цзиньской бумаге абстрактные цветы. Окинув плод своих трудов довольным взором, юная особа отложила кисточку в сторону.

От размышлений её отвлёк звук знакомых шагов и голос за перегородкой-фусума:

— Госпожа Норико. Я принесла ваш любимый вечерний чай.

— Входи, Юэ! – обрадовалась принцесса.

На пороге показалась Юэ с подносом в руках. На подносе стояла чашка с ароматным зелёным чаем, который сайин предпочитала пить по вечерам. От цепкого взора бывшей кицунэ не укрылось лирическое настроение юной жрицы. Мико быстро смекнула, в чём дело.

Юэ, едва сдерживая хитрую улыбку, вкрадчиво поинтересовалась:

— Госпожа, вас заинтересовал тот незнакомец, с которым мы встретились днём?

Норико смутилась. Юэ поняла: она попала в яблочко.