Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 115 – Вероника Лесневская

Мы никогда не будем прежними, и нам обоим нелегко снова кому-либо довериться.

— Прости, сынок, но твоего отца я никогда не приму и не прощу, — произношу четко и честно, чтобы у сына не оставалось иллюзий. — Он слишком плохо поступил с нами.

— Понимаю, мам, я сам все видел и слышал. Папа очень грубо с тобой обращался в карете. В семье так не должно быть, — перебивает он хмуро и расстроенно, но тут же прячет эмоции. — Я не обвиняю тебя — просто размышляю о том, как мы будем жить дальше.

— Я пока не знаю, милый. Все слишком сложно... Но, клянусь, твое благополучие всегда было и будет для меня на первом месте. Я не сделаю ничего из того, что может тебя ранить. Не беспокойся.

— А я не о себе думаю, — выдает по-мужски строго. — Мамуль, ты очень красивая, хорошая, молодая, — перечисляет с таким сосредоточенным видом, будто технические характеристики озвучивает. — Ты должна быть счастливой. Если выберешь Данилу, я… кхм… присмотрюсь к нему.

— Какой ты у меня взрослый. Никак не могу привыкнуть к этому, — порывисто обнимаю сына, целуя в макушку. — Тебе не нравится Данила?

— Я этого не говорил. Он кажется добрым, но папа ведь тоже любил тебя когда-то, а потом все изменилось, — бубнит, уткнувшись носом мне в плечо. — Короче, если Данила начнет обижать тебя, пусть пеняет на себя. Мама не должна плакать, это неправильно.

— Нас с тобой больше никто не обидит, я тебе обещаю.

Отклонившись, он ладошками заботливо размазывает по моему лицу слёзы, которые бесконтрольно стекают по щекам. Тянется за платком, вытирает мне нос, как ребёнку. Я сдавленно смеюсь, растрогавшись, а Макс важно отрезает:

— Конечно, потому что я буду тебя защищать.

— Я так люблю тебя, сыночек, — голос срывается. — Прости меня…

Тихонько плачу, потому что мне стыдно перед ним за те ужасные мысли, которые я допускала, когда была беременна им. Судьба не позволила мне совершить ошибку, хотя я была в шаге от аборта. Я не хотела ребёнка от Луки. До последнего не хотела. Но как только я взяла новорожденного младенца на руки и посмотрела в серые любознательные глазки, все изменилось. Это была материнская любовь с первого взгляда — и навсегда.

Макс стал моим смыслом жизни. По сей день для меня нет ничего важнее и ценнее него.

— И я тебя, мамуль. Ты только сырость не разводи. Все будет хорошо — я прослежу, — неожиданно резко отчеканивает, до боли напоминая молодого Даню по манере общения. Тот тоже не мог терпеть женские слёзы и успокаивал так же неуклюже, но твердо. — Спокойной ночи.

— Спокойной, родной мой.

Поцеловав его в лоб, я выхожу из спальни, которая временно превратилась в детскую. Взгляд невольно несется вверх, на второй этаж, где по нашему уговору «заточен» Даня.

Дракон в башне, охраняющий свои сокровища.

В одной из комнат горит свет, дверь приоткрыта, будто он ждет меня.

Всегда ждет. В любое время дня и ночи.

Казалось бы, нас разделяет всего лишь лестница, а на самом деле — целая пропасть лжи и недопонимания.

Я делаю прыжок веры в эту пропасть…

Взлетев по ступенькам, я останавливаюсь на пороге кабинета. Выдаю себя шумным, сбивчивым дыханием. Даня отрывает усталый взгляд от ноутбука, поднимает на меня и, как по щелчку, меняется в лице. Жесткие губы изгибаются в теплой улыбке.

— Не спится, Колючка? — рокочет хриплым шепотом, от которого у меня нет противоядия.