Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 123 – Вероника Лесневская

Или это был сон?

На прикроватную тумбочку с грохотом, от которого стреляет в висках, опускается стакан. Чересчур нервно, будто его бросили от злости. Вода расплескивается, капли впитываются в бархатную коробочку, становятся бордовыми, как кровь. Картинка расплывается, и я снова зажмуриваюсь.

«Выходи за меня, Николь? — Я согласна».

Невозможно! Безумие какое-то.

Я томно потягиваюсь, чувствуя каждую мышцу, и медленно выплываю в реальность. Эйфория постепенно испаряется, и мне не нравится мое состояние. Так бывает, если я…

— Я же не пила вчера? — выдыхаю в пустоту.

Обнаженного плеча касается холодная ладонь. Чужая. Оставляет липкий след. И я инстинктивно подтягиваю одеяло к груди, максимально прикрываясь.

С трудом разлепляю веки, превозмогая мигрень, фокусирую взгляд на крепкой мужской фигуре, что нависает надо мной. Кроме банного полотенца вокруг бедер, на нем больше ничего нет. Голый торс покрыт бисеринками воды, на груди татуировка в виде якоря. Я помню, как в ночной тьме целовала это место, жадно, страстно, обжигая губы, и, словно одержимая, упиралась в него рукой, когда порочно извивалась под горячим, стальным телом.

Мне дико хочется зажмуриться, отключиться и никогда не просыпаться, но глаза невольно скользят выше. Впиваются в холеное лицо — и в этот момент я готова сквозь землю провалиться.

— Лука? — вскрикиваю в панике.

Я толкаю его так сильно, что он бьется ногой о тумбочку и сдавленно матерится, а сама отползаю к изголовью кровати, вжимаясь в него голой спиной, дрожу и лихорадочно кутаюсь в одеяло.

— Чего раскричалась, дикарка? — выплевывает он сердито. — Из душа вытащила. Пей и собирайся.

— Куда? Где я? — осматриваюсь и не узнаю эту тесную комнатку с минимальной обстановкой. Исподлобья поглядываю на обнаженного по пояс Даниного друга. — Что ты здесь делаешь?

— Ты что, не помнишь ничего? — уточняет он с ухмылкой. И меняется в лице. Смягчается.

— Что я должна… — сглатываю судорожно, — помнить?

— Например, что это моя квартира, и я имею полное право в ней находиться, — крадется ко мне, как хищник перед прыжком.

— Стой там, — выставляю ладонь, и он слушается, замерев на месте. — Где Даня?

— Укатил твой Даня, — кривится недовольно, будто ревнует. — Далеко и надолго.

Победная усмешка растекается по его лицу, и она мне не нравится. Я хмурюсь, поджимая колени к груди.

— Ты лжешь. Мы вместе должны были уехать.

Лука задумчиво изучает меня, потирая бритый подбородок. Заметно, что все утро он приводил себя в порядок, чтобы выглядеть свежим, но мешки под глазами свидетельствуют о бессонной ночи. И провел он ее со мной.

— Значит, Инка правду сказала про твою непереносимость алкоголя? У тебя провалы в памяти? Впервые вижу такую реакцию. Сама вспоминай, что между нами было, иначе обижусь, — многозначительно кивает на смятые простыни.

Я не хочу смотреть вниз, потому что догадываюсь, что именно там увижу. Потемневшие следы нашей близости. Ощущения, которые я испытываю, не оставляют сомнений в том, что я больше не девственница. Мой первый раз случился с мужчиной, которого я не люблю. Из-за этого чувствую себя шалавой подзаборной.

— Нет, — упрямо качаю головой, отрицая очевидное.

— Ты как себя чувствуешь, куколка? — меняет тон на приторно-сладкий, от которого зубы сводит. — Болит что-нибудь? Я старался быть нежным, но ты… огонь!