Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 13 – Вероника Лесневская

Три-две-одна...

Меня мелко потряхивает. Все методики самоуспокоения летят к чертям собачьим.

— Пошел вон! — срываюсь в крик. — Чемодан-аэропорт-Сербия! И не возвращайся больше.

— Николь, ты сейчас на эмоциях, — убеждает он меня, примирительно выставив ладони перед собой. — Обдумай спокойно мое предложение — и перезвони. Я буду ждать.

— Тебе показать направление, куда ты послан, или сам сориентируешься? Выход там, Лука.

Я буквально выталкиваю его в коридор. Он так растерян, что не сопротивляется. Лишь сбивчивое, недовольное дыхание и тяжелые шаги гремят по квартире. Лука надеялся, что я приму его с распростертыми объятиями, но вместо этого он оказывается босиком на лестничной площадке.

— Катись к черту, благодетель! — выплевываю на прощание.

Я пинаю его ботинки через порог, бросаю в него куртку — и захлопываю дверь перед его опешившим лицом. Припадаю спиной к деревянному полотну, сползаю вниз, прижав руку к груди. Из последних сил отбиваюсь от накатывающих волн истерики. Сглатываю горькие слёзы, которые так и рвутся наружу.

Сумасшедший день. Моя психика не выдерживает.

Данила, Лука… Собрались одной компанией, как в старые добрые времена.

И снова хотят вывернуть мне душу. Растерзать в лохмотья, словно свора цепных псов.

Опускаю мокрые ресницы. Зажмуриваюсь до белых мушек перед глазами.

Дышу глубоко. Не помогает.

Слышу неуверенные шаги и шорохи. Моей макушки нежно касается материнская рука, гладит по волосам. Ласковый, успокаивающий голос шелестит над головой, вызывая жгучее желание по-детски зарыться в ее объятиях и плакать до утра.

— Никочка, он приехал неожиданно, так извинялся…

Соберись, Николь! Ты сама теперь мать!

И нужна своему сыну в здравом уме и адекватном состоянии.

— Мам, ты на Настином примере так и не сделала никаких выводов? — устало лепечу, поднимаясь с пола. — Сначала сестре предателя Валенка сватала, теперь меня пытаешься подлецу Луке сплавить. Так не терпится от дочерей избавиться?

На ватных ногах я бреду на кухню, достаю две тяжелые охапки цветов из ваз — и без сожаления выбрасываю их в окно. Автомобиль Луки, припаркованный внизу, взрывается сигнализацией, а сам он скорее спешит через весь двор к своей "ласточке".

— Прости, я думала, вы сможете все обсудить и помириться, — мама продолжает суетиться вокруг, в то время как на меня накатывает полнейшая апатия. — Ты же толком не рассказывала, что произошло. Ну, оступился мужик один раз, бывает, но сейчас он выглядит так, будто все осознал и искренне жалеет о случившемся.

— Я не прощу его, мам, — отрезаю безапелляционно. — Он не только меня предал, но и Макса. Не впускай его больше. Будет настаивать — вызывай полицию.

— Поверить не могу. Полицию? — ахает она, хватаясь за сердце. — Лука очень интеллигентный молодой человек.

— Усынови его, — грублю ей, машинально убирая со стола. — Вместо непутевых дочек, которые то и дело тебя разочаровывают.

— Глупости не говори, я же люблю вас! Сердце болит за вашу судьбу.

Складываю посуду в раковину. Кружка, из которой пил чай Лука, выскальзывает из рук и разбивается вдребезги. К осколкам не притрагиваюсь — их вид меня успокаивает. Не хочу оставлять в доме ничего, что он лапал своими грязными руками. Брезгую.

— Всё у нас хорошо, мам. Настюша скоро замуж выходит, а мне и без мужиков прекрасно живется. Знаешь, наелась я этой любви. Сыта по горло.